Из показаний свидетелей явствует, что никто из них к нему не приближался. Сразу же после захвата Рамси увели в переднюю часть салона, подальше от заложников, избили, застрелили, завернули тело в одеяло и выбросили на летное поле. Одеяло, кстати, было светло-коричневое.

Первым подал голос Марино. Судя по тону, новость окончательно испортила ему настроение.

— Может, объясните, какое, черт возьми, отношение имеет захват самолета в Греции к убийству двух писателей в Вирджинии?

— Оранжевое волокно связывает по меньшей мере два случая, — ответил Хэнуэлл. — Захват лайнера и смерть Берилл Мэдисон.

При этом, лейтенант, я вовсе не имею в виду, что эти два преступления действительно как-то связаны. Но оранжевая нить настолько необычна, настолько уникальна, что мы волей-неволей вынуждены допустить возможность наличия некоего общего фактора у происшествия в Афинах и ричмондской трагедии.

Возможность? Хэнуэлл, конечно, осторожничал. Оба случая определенно что-то связывало. Человек, место, орудие. Одно из трех. В памяти медленно всплывали подробности афинского дела.

— Террористов так и не допросили.

Двое погибли. Еще двое ухитрились скрыться, и, если я правильно помню, их так и не поймали.

Уэсли кивнул.

— А есть ли основания утверждать, что они действительно были террористами? — спросила я.

— Обнаружить их связь с какой-либо из известных групп нам не удалось, — ответил он после паузы. — Предположение базируется на сделанном ими антиамериканском заявлении. Самолет был американский. Треть пассажиров — граждане США.

— Как были одеты угонщики?

— В гражданскую одежду. Слаксы, рубашки — ничего необычного.

— И никаких оранжевых волокон на телах двух убитых угонщиков не нашли?

— Мы не знаем, — вступил в разговор Хэнуэлл.

 — Расстреляли их на бетонной площадке у ангара, а мы действовали недостаточно расторопно. Востребовать тела и перевезти их в Штаты вместе с убитыми солдатами не успели. Греческие власти прислали нам только отчет по оранжевому волокну. Исследовать одежду убитых или изучить обнаруженные улики возможности не было. Скорее всего, многое просто безвозвратно пропало. Но даже если бы на теле убитого угонщика и нашлись еще волокна, установить их происхождение мы, вероятно, все равно бы не смогли.

— Послушайте-ка, что это вы такое говорите? — возмутился Марино. — Что же получается? Что мы имеем сбежавшего угонщика, террориста, который убивает теперь в Вирджинии?

— К сожалению, Пит, такой вариант полностью исключать нельзя. При всей его кажущейся невероятности.

— Итак, принадлежность четверки угонщиков к какой-либо известной террористической группе не установлена, — заговорила я, вытягивая из памяти новые детали. — Цели их неизвестны, личности тоже.