Но я уважительно отнесся к этому молчанию – ей нужно было время, чтобы переварить услышанное.

Вечер незаметно перетек в ночь. После ванны я утянул мышонка в спальню, где допоздна выбивал из нее сладкие стоны. Простыни сбились в ком, тело покрылось потом – я мучил Надю с каким-то яростным упорством, будто хотел выжечь то, что могло беспокойством засесть в ее маленькой головке.

Мое прошлое, каким бы тяжелым оно ни было, действительно не имело значения. Я ставил в приоритет настоящее. А в моем настоящем был место только для одной женщины."

"После долгой близости Надя уснула почти мгновенно, свернувшись на моей груди. Ее ресницы дрожали во сне, рука безвольно лежала на моем плече. А вот я не мог сомкнуть глаз. Мысли о сыне заныли под ребрами, острые, как осколки. Я созванивался с Адрианом несколько раз, но он то был на сборах альпинистов, то в суете студенческой жизни, и мы как-то не дошли до важного разговора о его неуемной матери. Однако я хорошо понимал: этот гештальт нужно закрыть. Убедиться, что Ольга не навредила нашему сыну – ни словом, ни делом.

В какой-то момент я поднял голову, бережно переложил Надю на подушку и бесшумно поднялся с кровати. Натянув штаны, схватил телефон и вышел в гостиную. За панорамными окнами мерцали огни ночного города, холодные и далекие. В Мюнхене было еще не слишком поздно, но я переживал, что Адриан не ответит. Напрасно

– В последнее время у меня появилось чувство, что ты обанкротился, – бросил он вместо приветствия, и я услышал ухмылку в его голосе.

– Да что ты. С чего вдруг? – отозвался, усмехнувшись в ответ.

– Что-то времени у тебя много свободного стало. От скуки мне названиваешь?

– Ну окей, пока… – начал я, притворно обижаясь.

– Ладно-ладно! Это шутка. Немецкая. А у них тут, сам знаешь, пап, с юмором плохо.

Я невольно улыбнулся, прислонившись лбом к прохладному стеклу.

– Как дела в Гитлерстане?

– Стабильно. По-европейски, – ответил сын с легкой иронией.

– Доклады строчишь? – поинтересовался, зная, как он относится к академической рутине.

– Угу-м... Вообще-то только вид делаю. Подумал, вдруг тебе ректор звонил, наябедничал о моих успехах, вот ты и нагнетаешь!

– Он мне и, правда, звонил, – подтвердил я серьезным тоном. – Чтобы очередной грант выписать на твои фантазии.

Адриан тихо захохотал, и этот звук согрел меня изнутри.

– Как ты? – спросил сын, и в его голосе проскользнули нотки заботы.

– Стабильно, как и твой Гитлерстан.

– Стабильность – это уже много! – с энтузиазмом подхватил он, а я бросил взгляд в сторону спальни. – Как мама? Ты виделся с ней?..

Замер. Ну вот и перешли к сути. Причем с разбегу и я сразу почувствовал, как напряглись мышцы спины.

– Да, у нас произошла встреча, – ответил, стараясь говорить ровно, без эмоций.