Медленно повернул голову, и мне тут же захотелось вжаться в стену.

– Я говорила вам, что хочу забыть обо всем. О том, что произошло со мной на презентации… Но… то, что произошло между мной и вами. – Боже, как же тяжело говорить! Но я должна была. – Это не так легко выкинуть из головы.

Глядя на меня в упор, Радов неожиданно повернулся и нажал на кнопку остановки лифта. Кажется, в кабине сразу стало еще теснее.

– Продолжайте, – подтолкнул он, встречая мой растерянный взгляд.

В груди раздались гулкие удары.

– Я лишь хочу, чтобы вы знали… тем вечером я находилась в невменяемом состоянии! – проговорила сбивчиво – Вообще не понимала, что делаю и не управляла собой… Если бы не то лекарство, которое мне подсыпали, я бы ни за что себя так не вела! Развязно и…

– Думаете, у меня есть сомнения на этот счет? – перебил мужчина.

– Возможно, нет, но… я хотела все прояснить наверняка. Потому что не помню всего, что происходило тогда! Это может звучать как жалкое оправдание, но мне совсем неизвестно, как я… оказалась у вас дома, Роман Давидович. Просто верх недоразумения…

– Я привез вас, – неожиданно вставил он. – Чтобы лично убедиться, что вам не станет хуже.

Сбитая с толку, я встретилась с синими глазами.

– Спасибо… за эту заботу.

– Вам не за что благодарить меня, – отсек он. – Как и не за что оправдываться, Надежда Сергеевна. Произошла ситуация, в которой вы оказались абсолютно беспомощны, не по своей вине. Поэтому отбросьте всякие предрассудки! Я даже не думал вас компрометировать и в чем-то обвинять.

Бросив взгляд в сторону табло, Роман Давидович нажал кнопку и вновь отвернулся, ставя точку в этом нелепом разговоре.

Чувствуя, как по вискам барабанит частый пульс, я отступил в уголок, испытывая жгучее смятение. На что рассчитывала, прыгая с места в карьер, сама не знаю. Что мне станет хоть чуточку легче, если я объяснюсь? Не стало. Только осадок еще больше закрепился внутри, провоцируя слезы в глазах. Под каким соусом не подавай произошедшее, Надя, все равно это не вычеркнуть уже никогда! И неважно, какие впечатления обо мне сложились у генерального.

Зачем я вообще рот открыла…

Двери лифта, наконец, распахнулись. Однако прежде чем выйти, Роман Давидович, не оборачиваясь, велел:

– Идите за мной.

Недоуменно уставившись на широкую спину, я вышла из кабины и растерянно огляделась. Оказалось, мы приехали на парковочный этаж.

Поспешив за генеральным, который размашисто зашагал в неизвестно направлении, я взволнованно обняла себя руками. Сложилось ощущение, что он остался недоволен чем-то. Чем? Что я такого сказала? Неужели нужно было просто выкинуть из головы все случившееся и молчать в тряпочку?

– Миша, свободен на сегодня! – раздался повелительный голос Радова, который кому-то позвонил.