У подъезда стояло несколько машин, но в глаза бросался крутой оранжевой спорткар Ламборджини. Замедлив шаги, думала, как поступить. Предчувствие такое, что дальше идти не стоит. Сколько еще придется времени провести на улице? До подъезда метров тридцать, а я замерзла, пока шла.

Приближаясь, сквозь звуки громкой музыки услышала мужскую ссору на повышенных тонах. Слов особо не разобрать, лишь матерная речь выбивается на общем фоне. Опустив голову, пытаюсь пройтись по стенке к подъезду. Узнаю голос нашего соседа, который держит в страхе весь район. Тот еще отморозок. Его младший брат неплохой парень, но вечно влипает в какие-то истории.

– Ты сдохнешь, понял? – холодный голос касается моего сознания, выбивая из головы все мысли. От страха я врастаю в землю, вместо того чтобы убежать.

Удар, еще один. Громкий крик боли. Не понимаю, кто и кого бьет. За что бьют – мне неинтересно. Прижавшись к стене, пытаюсь заставить себя двигаться к подъезду. Я тут не из-за любопытства застряла, боюсь привлечь к себе внимание, выйти из невидимой зоны.

Пауза между треками позволяет услышать странный неприятный хруст, который сопровождается криком.

– Ты мне пальцы сломал! – держась за руку, воет сосед.

Его младший брат кидается на защиту брата, но спустя несколько ударов оказывается на земле. Поднимается, дурак...

Здоровый крепкий парень, что с ними разбирался, хватает Антона за грудки, не прилагая усилий, откидывает его прямо к моим ногам. Антон пролетел метров пять, не меньше.

– Не надо, не бей больше! – орал сосед. Удивительно: такой смелый и наглый с местными - сейчас он мямлил и выл на весь район.

Из-за него я лишний раз на улицу не выходила, прохода не давал. Его мне было не жалко. А вот Антону хотелось помочь. Он тихо стонал. Присев на корточки, попробовала его поднять.

В некоторых окнах загорелся свет. Плохо, очень плохо. Свет выхватил из темноты тот угол, где я пряталась все это время. Женщина сверху грозится вызвать полицию. Мужик – видимо, пьяный - требует выключить музыку, проклинает дебоширов, обзывая их словами, от которых уши в трубочку сворачиваются.

– Чтобы вы все там сдохли! – желает он, на дорожку падает горящий окурок.

– Больно? – тихо интересуюсь у Антона. Он не может подняться, лежит на земле и вертит головой.

– Нормально, – убирая кровь с губы. – Помоги подняться, – косится в сторону драчунов. Разборки продолжаются.

Помогаю сначала сесть, потом встать. Он хочет влезть обратно в драку, но я удерживаю его за подол куртки. Антон слаб, и только поэтому мне удается справиться, поскользнувшись, он вновь оказывается на земле.

Спрашивается, почему парням не живется спокойно?

Достаю из сумки чистый платок, вытираю кровь с разбитого лица Антона. Зачерпываю пригоршнями снег и прикладываю к ранам.