То ли от холодного мха, то ли от высокой температуры. То ли он просто так сильно обессилел. Да и ночь была неспокойной.

Алексей развел костер таким образом, чтобы тот оказался между ним и густыми зарослями, а за спиной оставалось немного открытого пространства. Все какая-то гарантия, что хищник не кинется сразу. Сухих дров летчик заготовил еще засветло. И пока ужинал, пока укладывался на ночлег, поддерживал небольшой огнь. Но когда лег спать, подбросил в костер побольше толстых сучьев.

Все было спокойно. Алексей лежал, завернувшись в свою меховую летную куртку и держа наготове пистолет.

Глаза закрывались, сон быстро сморил его. В какой-то момент он вдруг проснулся от тревожного ощущения.

Такое с Пивоваровым бывало во время ночных тревог. Когда летную часть поднимали на вылет. Сон снимало как рукой. Мгновенный переход от сна к бодрствованию. Сосредоточенность, собранность, готовность пилотировать в сложных условиях, готовность выполнить задачу.

Так и сейчас. Алексей проснулся как от толчка. И сразу взгляд заметался по кустам в поисках опасности. Он повернулся на спину и осмотрелся. Так и есть, за кустами кто-то был.

Животное, и немаленькое. И непонятно, чего больше опасаться: того, что это хищник, или того, что там может скрываться человек. Как ни странно, второго Алексей боялся больше. Хищник не всегда нападает. Походит, походит и уйдет в тайгу. Поймет, что не по зубам добыча. Да и не добыча человек для хищников. А вот если там прячется человек, значит, у него есть умысел скрываться, значит, напасть хочет. Это страшнее, потому что человек непредсказуем, в отличие от хищника."

"Алексей пожалел, что так открыто показал свою обеспокоенность.

Теперь он старательно стал изображать, что не увидел опасности, и не спеша подбросил дров в костер. И когда они схватились огнем, когда загорелись ярче, он бросил в огонь большой пучок мелких сухих сучьев. Пламя сразу вспыхнуло и поднялось высоким столбом под кроны деревьев, осветив все вокруг на несколько десятков метров. В ту же минуту летчик увидел за кустами косматую тушу медведя. Блеснули красные глаза, раздался недовольный короткий рык, и животное, косолапя, поспешило убраться подальше от огня.

Уф! Алексей еще посидел немного, прислушиваясь, потом лег и долго лежал с открытыми глазами.

Постепенно сон сморил его, и он снова задремал, пригревшись возле огня. Но до самого рассвета то и дело поднимал голову и прислушивался, вглядывался в темноту. Трижды он подбрасывал в огонь дрова. Эти две ночи в тайге у костра были самыми тревожными и тяжелыми для Алексея после боевых ночей 1941 года.

И снова день. Завтрак из жесткого обгоревшего мяса, ледяная вода из ручья и путь с ноющим боком через непроходимую тайгу.