А почему вы уже в который раз, Борис Михайлович, говорите о возможной диверсии? В дивизии люди проверенные, умелые, здесь нет посторонних. Перегоночные дивизии подбирались буквально по человеку. Предателей у нас нет.

– Не спешите с выводам, Федор Силантьевич, – ответил Коган. – Не хочу ни на кого наводить напраслину, но работа у нас с вами такая, что надо все и всех проверять и перепроверять. И это не потому, что я такой подозрительный! Говорю только вам одному и прошу эти сведения не разглашать даже среди ваших сотрудников и сотрудников линейных подразделений НКВД.

Германская разведка, используя своих выкормышей из различных антисоветских организаций за границей, усиленно ищет подходы к маршруту Алсиба. Цель, я думаю, вам ясна: сорвать или нанести максимальный ущерб поставкам авиационной техники через Аляску. Такова реальность на сегодняшний день. Поэтому я здесь. Итак, сколько было аварий на маршруте за последние две недели?

Удар о дерево был таким сильным, что Алексей подумал о сломанных ребрах. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. По виску текла струйка. Ясно, что это кровь: липкая, теплая, противная. Протянуть руку и пощупать голову в том месте он не мог.

Вцепившись в стропы парашюта, летчик пытался погасить раскачивание. А заодно и осмотреться. Куда он приземлился, что там под деревьями? Не хотелось думать, что спасение из падающего самолета вовсе не означает спасение жизни. Выжить в глухой тайге за сотни километров от ближайшего жилья просто невозможно.

– А это мы еще посмотрим! – прошептал летчик и принялся, обдирая до крови пальцы, расстегивать замки парашюта.

Через пару минут мучений и скрежетания зубами от боли в боку он все же расстегнул замки и полетел вниз.

Приземлиться удалось на ноги, согнув их в коленях и спружинив при падении, как учили, но от боли в боку в глазах потемнело, и Алексей повалился на землю, почти потеряв сознание.

Полежав немного, он осторожно ощупал бок. Так и есть. Пропоров край куртки, в тело вонзился сучок. Скрипя зубами, Алексей выдернул обломок и осмотрел рану. Кажется, не очень глубоко. А ведь могло бы достать и до внутренних органов. Тогда крышка! А может, и так крышка? «Нет. – Летчик гнал от себя мрачные мысли. – Мы еще поборемся»."

"Складным ножом он отрезал от свисающего парашютного полотна длинную полосу.

Пришлось раздеваться, чтобы плотно обмотать нижнюю часть грудной клетки. Под повязку он положил небольшой кусок белого мха, зная его целебные свойства как антисептика. С повязкой стало немного легче.

Развернув на коленях карту, Алексей тяжело вздохнул. До ближайшего аэродрома под Якутском было километров сто. Точнее сказать летчик не решался, потому что не мог определить своего места. Он потерял ориентиры во время налетевшей непогоды.