- Хватит, Романов! Я его люблю! Ты знаешь это! Вот уже больше двадцати лет знаешь! Почти двадцать шесть, а всё не смиришься! Прости!

Она так быстро на своих каблуках с этих апартаментов вылетает и дверью хлопает, что я даже ничего не говорю. А что тут говорить… Я смирился. Все друг друга любят, еб..т, изменяют, только один я не умел.

Я много лет её одну любил, а потом вдруг так резко понял, что идеал сам себе построил. Что она всю жизнь брата моего любила и даже после тюрьмы в нашу первую ночь, когда меня встречала холодна была. А я кулаки об стену сбивал, с ума сходил и ощущал, как в груди давало. Не моя. А сердце обратно кричало. Моя и только моя. Ведь смысл любви не в том, чтобы владеть чьим-то телом. Смысл любви — в свободе странствовать по сердцу, по венам попадая в кровь, гулять в мыслях и переворачивать всё устоявшиеся вверх ногами...

Я знал, её мысли с ним и это означало только одно, то что я жестоко ему отомщу, за всё, за маму, за отца, за детский дом и тюрьму, а самое главное за неё, за девочку которую когда-то так сильно любил, а мой брат, мой родной кровный брат это всё растоптал, перечеркнув предательством ни только её, но и меня. Ведь именно он сдал меня за что я получил десять лет, отсидев за него….

А теперь я здесь и знай брат, я не остановлюсь пока не лишу тебя всего, чего лишил меня ты.

ТАИСИЯ

- Ты так и будешь сидеть, как клуша?

Оля раздражённо посмотрела на меня и плеснула себе ещё вина. А мне ничего не оставалось делать сидеть, как клуше, потому что я и чувствовала себя клушей никому не нужной. Одной клушей у которой ничего не складывается. Я всю жизнь знала, что он не любил меня такой дикой безумной любовью, как любил свою первую девушку Женю. Про неё я тоже знала, её подруги даже побить меня хотели, но она остановила, мол что трогать малолетку, я же их на пять лет моложе. Неужели у Богдана в сорок кризис среднего возраста начался? А может и раньше он мне изменял только я не замечала. Правда клуша, как Оля меня назвала. Она никогда его не любила, грубый, за то, что сидел он в своё время и родители, и сестра плохо относились. У меня же всё по-другому, у меня интеллигентная семья профессоров, это у Богдана голь перекатная. Поэтому наши с ним отношения всерьёз и не воспринимал никто, думали расстанемся быстро, а то что вместе девятнадцать лет проведём, даже не думал никто. С Богданом никогда так не было, чтобы он на меня смотрел страстно чтобы с ума сходил и поэтому я рот закрыла на большой амбарный замок, а ключ от него выбросила. С родными не делилась, знала, как они относятся к нему, всё надеялась, что в нём что-то поменяется, что его приступы нежности чаще будут, что счастливы мы будем, но этого всего всё не происходило.