Муж в отъезде, во Львове, на судебном процессе в качестве защитника (это, видимо, предназначалось мне:

такой известный адвокат, что приглашают из других городов), а внук гуляет с няней на улице.

В комнате Залесского-младшего одна стена-сплошные стеллажи с книгами. Добротный диван, письменный стол. При обыске книжные шкафы и стеллажи всегда вызывали у меня уныние. Я приступал к ним обычно в последнюю очередь.

Первое, что бросилось в глаза, — вместительный кожаный чемодан с молниями и ремнями. Он лежал раскрытый на диване, заполненный до половины. Были видны только летняя мужская сорочка и шорты. На диване, письменном столе, стульях-всюду были разложены вещи, приготовленные, видимо, в дорогу. Стопка выглаженных носовых платков, электробритва в футляре («Ремингтон», английского производства), рубашки, носки, портативная пишущая машинка, любительская кинокамера «Киев», замшевая курточка, новые, ещё не надёванные, мужские босоножки (импортные), пачка конвертов с надписью «.Par avion» для международных отправлений, дорогая гитара с инкрустированным грифом. Беглого взгляда было достаточно, чтобы определить: собирались куда-то надолго. Куда же — понять было трудно. Шорты и тёплый свитер, светлый летний костюм и мохнатая меховая шапка, разобранное удилище спиннинга и ракетка бадминтона с запечатанной коробкой воланов…

Видя, что я несколько озадачен, хозяйка квартиры сказала:

— Валерий завтра утром уходит в загранплавание, а ещё столько дел…

Она давала понять, что приход мой — недоразумение, которое нужно поскорее разрешить."

"— Какой обыск, если сын едет за границу? — продолжала Залесская, искренне недоумевая. — На три часа заказано такси. Они ведь за день должны прибыть на корабль…

Звонили уже, беспокоятся…

— Кто звонил? — вырвалось у меня.

— Генрих. Приятель сына. Они отправляются вместе…

Я посмотрел на часы. Без четверти два. Мой мозг работал лихорадочно. Что-то надо было предпринять. Куда направился из прокуратуры Валерий Залесский? После того, что я сообщил ему о Генрихе…

— Как фамилия Генриха, где он живёт? — спросил я у хозяйки.

— Глазков, Генрих Васильевич, — удивлённо посмотрела она на меня. — А вот где живёт, право, не знаю. Можете узнать у сына…

— Кто он, чем занимается? — У меня было слишком мало-времени для всяких формальностей.

— Он устроил Валерия в плавание… Где работает? Даже затрудняюсь сказать.

— Давно они знакомы?

— Порядком… Лет восемь-десять назад мой муж вёл дело Глазкова. Как адвокат. Генрих случайно попал в какую-то нехорошую историю… Муж дело выиграл. Глазкова оправдали. И, представьте себе, сейчас это положительный, культурный… — она не закончила мысль. В коридоре раздался телефонный звонок. — Это, наверное, он.