И скорее всего, после снова придется отправиться в больницу на операцию.

– Шантажом попахивает, – хмыкаю я, растягивая рот в широкой улыбке.

– Я предупредил. – Он чувственно целует в губы.

– И что это значит? – Трогаю пальцем кольцо, когда везунчик меня отпускает.

– Что с меня Багдасаров Эрик Эрикович, а с тебя Багдасарова Рина Эриковна. Нужно разбавить цыганскую кровь и наплодить милых блондинчиков, – торопливо продолжает Эрик, целуя за ухом.

– Блондинчиков захотел, значит?

– Ну не прямо сейчас. Годика через полтора или два, думаю, в самый раз. Было бы неплохо. Ты согласна, лори?

– Это предложение руки и сердца?

– Оно самое.

Я с трудом подавляю радостный визг. Но по лицу и так, наверное, всё видно.

– Я согласна. Но…

– Но? – Везунчик вопросительно изгибает бровь.

– С именем мальчика есть неувязка...

– В курсе я вашей договоренности с братом. Яниса Эриковича тоже потянем. А если не захочешь так много, то по-братски решим этот вопрос, не переживай, – смеется Эрик и крепко обнимает, что-то нашептывая в шею на своем тарабарском.

– Очередные проклятия шлешь? – спрашиваю с усмешкой, все еще не веря, что он сделал мне предложение.

– Благодарности. – Эрик прижимается губами к моему виску. – Что несколько месяцев назад получил такой неожиданный подарочек на тридцать третий день рождения."

"Еще какое-то время мы валяемся в кровати и разговариваем о будущем, а потом Эрик встает и идет на кухню. Включает кофемашину, чем-то гремит в гостиной. Я прислушиваюсь к его шагам и жмурюсь от радости, которая переполняет. Ощущаю себя в это мгновение самым счастливым человеком на свете. Счастливее просто не бывает.

Эпилог

– Рина, только не закрывай глаза, хорошо? – просит Катя. – Сергей пошел за Эриком и аптечкой. На меня смотри, не вздумай отключиться!

Перед глазами все плывет от боли. Второе падение за полгода. На мне явно какое-то проклятие. Или порча. Зато у Эрика жажда острых ощущений иссякает на глазах. Мы всё реже выбираемся в походы с ребятами и куда-то с ними летаем. А если летим, то без эксцессов не обходится.

– Кать, отойди от нее. – Эрик склоняется надо мной. – Твою мать! – громко ругается, осматривая беглым взглядом.

Достает из аптечки жгут, и я снова слышу его мат, когда громко стону от грубых и быстрых манипуляций.

– Потерпи, лори. Так нужно. Рана глубокая. Ну как же ты так умудрилась, а? Совсем земля не держит? – уже мягче, но с укором в голосе произносит везунчик.

– Сама не понимаю как это получилось, – хнычу я от боли.

Мы спускались с девочками со склона, Катя хотела сделать несколько снимков на закате, а я – понюхать цветочки. Понюхала! Поскользнулась на траве и упала на какую-то корягу. Сильно травмировала ногу и, кажется, вывихнула плечо. Девочка-катастрофа. Так меня зовут в кругу Эрика.