— Я хотела сказать лишь то, что ты станешь отцом! Звонила множество раз, натыкаясь на автоответчик и даже когда пришла к тебе в офис, меня не пускали! Как-то я смогла пройти обманом, чтобы увидеть тебя и в лицо сказать, какая же ты сволочь, но меня не пустили дальше приемной. Твоя помощница меня остановила и выпнула… — Адель заплакала. — Мне было сложно, аборт уже никак нельзя было сделать. Сложно, но… Я выносила и родила эту малышку. Я не позволю, чтобы кто-то вроде тебя касался ее! Дай сюда моего ребенка! — потребовала Адель. — Мне противно, что ты здесь находишься, и судя по всему, охомутал мою сестру.

Очевидно, ты весьма сильно постарался. Васька все-все знала о том, кто отец Буси, ненавидела тебя, презирала и все равно замутила с тобой интрижку!

— ЧТО?!

Крестовский посмотрел мне прямо в глаза. Он хотел спросить что-то, но увидел, как я на него смотрела, и не стал ничего спрашивать.

Знаю, времени оставалось совсем мало, чтобы признаться Крестовскому во всем, на это мне еще и бабушка намекала. Но я малодушно оттягивала этот момент до последнего и малодушно считала, что справлюсь…. Считала, что смогу придумать вариант, который смог бы объяснить Крестовскому все и не обидеть его.

По правде говоря, после его рассказа о трагической гибели семьи где-то внутри укоренилась уверенность, что теперь, под каким соусом ему бы не подали правду, он обидится, потому что я могла тысячи раз рассказать о том, кто для него Буся, но не сделала этого.

Я считала Кирилла ублюдком, а когда пригляделась повнимательнее, поняла, что его цинизм — это защитный механизм, за которым находится такой же живой человек, со своей историей и потерями, ставшими слишком болезненными…

Как можно было объяснить мое молчание? Я даже перед собой его оправдать не могла достойно, фантазировала, перебирала в уме варианты, как подступиться к разговору.

Кажется, один из вариантов показался мне даже достойным. Я набралась храбрости, твердо для себя все решила. Но сейчас все слова превратились в пыль и я даже не могла вспомнить, что хотела сказать.

— Ты знала, — сказал он. — Ты все это время знала и скрыла от меня правду. Более того… Позволила начать отношения. Отношения, черт побери, Василиса! Зная правду, зная, как для меня важно быть отцом, ты утаила от меня правду о малышке?

— Отдай ребенка! — потребовала Адель.

— Подлец, я не желаю тебя видеть рядом со своей дочкой! Мало тебе было измываться надо мной и вытереть ноги, ты еще и до моей сестры добрался?! Вынудил ее лечь с тобой в постель, подлец!

— Вынудил?! — рыкнул, как огнедышащий дракон, Крестовский.

— Конечно, перед твоим обаянием сложно устоять. Вася, я не виню тебя в том, что ты под него легла! — произнесла свысока Адель, не посмотрев в мою сторону ни разу.