Но и этого я могла бы не заметить. А вот жгучую брюнетку с третьим размером груди и глубоким декольте до самого пояса блестящего платья – не заметить было сложно. Также в глаза бросался длинный, красный маникюр, которым брюнетка вцепилась в дорогой пиджак мужчины. Ухоженная ладонь, прижатая к груди спутника, не осталась незамеченной мною. И жирной точкой во всей этой картинке для меня стала широкая рука Штормова, которой он обнимал брюнетку за талию.

Надпись под фото была не менее «веселой»: «Светская львица Елизавета Пронина в компании неизвестного красавца. Кто же казался счастливчиком и похитил сердце преуспевающей бизнес-леди?»

Вот, значит, как, да?!

* * *Стены спальни душили меня.

Я, словно запертый в клетку хищник, металась из угла в угол, а потом пришла в гостиную. А, спустя минуту, и вовсе – на балкон.

Прохладный ночной воздух не приносил облегчения. И я поняла, что не хочу больше молчать. Нужно звонить Шторму! Зачем я выдумываю небылицы, когда могу просто взять и спросить? Да, так и поступлю!

Но вместо любимого голоса в телефонной трубке я слышала лишь длинные гудки.

Ничего, перезвонит! Он всегда перезванивает.

Воображение подкидывало картинки с обнаженным телом моего Шторма в объятиях голой барышни с третьим размером груди, ярким лаком на ногтях и темными кудрями на голове. И эту голову мне хотелось откусить при первой же возможности.

Я села на скамейку, не такую удобную, как кресло Дэна. Но это было неважно.

Я всматривалась в балкон окон напротив. И вдруг увидела, как загорается свет. Было слишком темно, чтобы меня кто-то заметил. Но я прекрасно видела все, что происходит в соседской квартире. По крайней мере, все события в гостиной.

Яркое, блестящее платье на жгучей брюнетке с фотографии и мой Штормов рядом с ней.

Сложно не разглядеть широкие плечи, те самые, которые приводят меня в восторг.

Дэн снял пиджак и бросил его на спинку дивана. Незнакомка коснулась руками груди моего Шторма. Моего, между прочим! А потом обхватила его голову ладонями и принялась целовать.

Мне казалось, что балкон, на котором я стою, провалился до первого этажа, а огромная плита навалилась на меня, придавила своей тяжестью.

Я не смогла больше смотреть на то, как мой Штормов целует бабу с картинки.

Рванула в комнату. Мне никого не хотелось видеть, слышать. Не хотелось думать или говорить.

Я натянула на себя старую майку и короткие спортивные шорты. Странно, что не забыла взять ключи от дома. И рванула в подвал.

Пока ехала в лифте, запретила себе рыдать. Не стоит лить слезы по мелочам. Не стоит!

Жажда крови двух известных мне личностей, жуткой мести и смертельных жертв не позволяла разводить сопли и тратить время на то, чтобы жалеть себя.

Но эмоции рвали душу.