"

"Я чувствовала, как тарабанит его сердце, как шумно вырывается надсадное дыхание из груди, и мне хотелось прижаться к нему еще теснее, успокоить, отвлечь.

– Не паникуй, Шторм! – проскрипел Сивый. – Твоя взяла. Ты смотри, девчонку не обижай.

Денис лишь напряженно кивнул, а я улыбнулась и скользнула руками по его талии, обнимая крепче.

– На венчание приду сам, – вместо прощания предупредил Стальберг, а я с трудом сдержала нервный смех.

Вот же гад старый…. Вернее, какой же замечательный человек, этот старик Стальберг.

Глава 44

Как только мы с Денисом остались в палате вдвоем, я почувствовала, как мой мужчина выдохнул. Повернувшись ко мне, стремительно обнял. Я не мешала ему. Но охнула, когда увидела разбитую губу и кровавую ссадину на лице.

– Все хорошо? – тихо шепнула я, а Штормов жадно прижался к моему рту.

Я не пыталась шевелиться, пережидая, пока дикий взрыв эмоций в душе Дениса уляжется и успокоится.

– Я теперь безработный, – выдохнул Штормов между поцелуями.

– Отличная новость! – рассмеялась я. – Нам нужно продавать дом?

– Ну, я безработный, но не настолько. Я успел скопить на старость, – по секрету поделился Денис. – И потом, у меня еще есть парочка источников дохода. Не переживай, маленькая.

– Да я и не собиралась. Всегда можно продать мои снимки. Говорят, они прилично стоят, – поделилась я своими мыслями.

– Да уж хрен! – возмутился Штормов, а потом пояснил свои мысли: – Твои снимки – моя личная собственность. Делиться не буду.

– Жадина! – уличила я любимого, а он лишь хмыкнул.

Вскоре появился врач, сообщил, что мне разрешено покинуть палату, рекомендовано следовать всем советам, а также в ближайшее время надлежит появляться у него на приеме трижды в неделю. Я была согласна на все, только бы оказаться дома.

По негласной договоренности после выписки из клиники меня определили в квартиру Дениса. Не знаю, какими именно словами и выражениями оперировали мужчины в тихом споре, оставив меня в машине около подъезда, но Штормов после разговора с отцом поднял меня на руки и выпустил только в своей спальне.

Я не рискнула возразить. Папа, судя по взгляду и поджатым губам, был не согласен с решением друга, но спорить (по крайней мере, в моем присутствии) не стал.

* * *Еще одной неприятностью, с которой я столкнулась, оказалось отсутствие занятий любовью.

Я уже прекрасно передвигалась самостоятельно, ходила по квартире, готовила завтраки, обеды и ужины. И даже тонко намекала Шторму, что практически выздоровела. А он лишь снисходительно улыбался, запирал двери в ванную, когда шел в душ. И перебирался на диван, как только я засыпала в нашей кровати.

Словом, я чувствовала себя превосходно. А Штормов блистал качествами неприступной скалы.