В разгар веселья Шторм решил, что я устала, и банально всех разогнал, пообещав устроить повторную вечеринку, но уже после моей выписки.

Гости не возражали и оставили нас с Денисом одних. Потом насильно уложил меня в постель, а сам устроился рядом. Я и сама не заметила, как уснула, чувствуя аромат моего мужчины и его крепкие руки на свих плечах.

Кажется, этот день рождения останется в моей памяти надолго с надписью: «Счастливые моменты». Я была счастлива.

* * *"

"День, когда врачи перевели меня на дневной стационар, я сочла за праздник. Мое тело, которое стремительно восстанавливалось после ранения, рвалось домой. И я свято верила, что даже родные стены поспособствуют моему выздоровлению, не говоря уже о заботе любимого мужчины за компанию с моим папочкой, который вдруг решил взять отпуск на неделю и посвятить его мне.

О новоиспеченной мачехе я скромно умолчу. По одной простой причине – Генри опекала меня еще активнее, чем папочка. Пироги пекла, звонила дважды в сутки. И приезжала ежедневно на пару часов.

Опекой меня не доставал только Ждан. Но я подозреваю, что причина была проста: мальчишка не мог свободно передвигаться по городу, к тому же сейчас обживался в квартире отца. Но мы часто перезванивались, болтали подолгу, стремились узнать друг друга и наверстать потерянное время.

Я понимала Генриетту. И не осуждала. Но сожалела, что мы раньше не узнали о существовании Ждана. Мне кажется, все было бы иначе. Нет, не хуже или лучше, просто по-другому.

Одним словом, опека родни меня немного угнетала. Но я не решилась говорить им, что мне хватило бы и пары часов их заботы. А все оставшееся время я бы с радостью провела под боком у Штормова.

Но с моей стороны это было бы жутким эгоизмом. Моему мужчине нужно было работать. И он не мог посвящать каждую минуту своей жизни мне одной. Пусть этого и хотелось до рези в глазах.

Я не часто интересовалась бизнесом Дениса. Не требовала от него отчетов, прекрасно понимая, что когда мой мужчина не посвящает близких в свои рабочие дела, то таким образом он пытается уберечь нас от неприятностей.

Но сегодня работа Шторма сама настигла меня.

Перед выпиской, когда врачи уже завершили осмотр, подтвердили мое отличное состояние и готовы были отпустить домой, двери моей палаты распахнулись.

Я увидела высокого пожилого мужчину крепкого телосложения. Мужчина держал в руке трость и сканировал меня взглядом.

Визитер меня пугал до жути. Было в нем что-то страшное, словно аура вокруг старика была соткана из опасности и угроз.

Интуитивно я поняла, кто именно почтил меня своим присутствием.

Шеф моего Шторма – старик Стальберг, по прозвищу Сивый.

– Здравствуйте, – вежливо произнесла я, вцепившись руками в лямку сумки, в которую минуту назад пыталась утрамбовать пижаму.