Просто почему это нужно делать сразу с самолёта, мне непонятно.

— Да и смотри поаккуратнее там, Сань. Будут присутствовать люди из Министерства Авиационной промышленности. Ходят слухи, что у них сейчас весьма странный подход к новым разработкам. Чуть было палубную авиацию не загубили недавно…

Батыров поведал мне слухи о том, как тяжело у сторонников авианосного флота идёт процесс продвижения. Но оказалось, что в среде испытателей КБ МиГ и Сухого есть «пробивные» ребята.

— Так что от тебя многое зависит. Как ты подашь материал, как представишь Ка-50 на суд руководителей МинАвиапрома, как будешь сравнивать Ми-28 с ним, — сказал Димон, утирая вспотевший лоб тыльной стороной ладони.

Жар от работающей вспомогательной силовой установки Ил-76 накалил воздух вокруг самолёта. А сирийское палящее солнце только добавляло к этому больше зноя.

— Ну вы и нашли оратора. Я ведь и послать могу, если мне что-то не понравится, — улыбнулся я.

Батыров кивнул и вспомнил про случай в Афганистане с полковником Берёзкиным, членом Военного совета 40й армии.

Погрузка закончилась, и всех пригласили занять места в грузовой кабине. Батыров пожал мне руку и крепко, по-дружески, обнял.

Я даже не ожидал таких «нежностей» от него.

— Саныч, ещё раз спасибо. Ты ж мне жизнь спас. Такое не забывается, — сказал Димон, и я похлопал его по плечу.

— Вот и не трать эту жизнь только на карьеру и всякую ерунду, — подмигнул я, развернулся и ступил на рампу Ил-76."

"Спустя 20 минут мы уже взлетели и взяли курс на Средиземное море. Через Турцию нам никто бы пролёт не дал, а в Иране и Ираке сейчас война. И не менее ожесточённая, чем в Сирии.

Отсюда и «крюк», который пришлось делать через Грецию, Болгарию и Румынию.

Но длительный перелёт заставил меня слегка осмыслить будущее совещание. Я попытался узнать у представителей конструкторского бюро на борту, какова программа этого совещания, и почему именно моё экспертное мнение необходимо.

Но все только отшучивались, мол людям из Министерства Авиационной промышленности нужны доказательства, что катапультное кресло работает. А моё присутствие — железобетонный показатель надёжности данной системы. Также хотят услышать, кто же лучше Ка-50 или Ми-28.

— Просто хотят на тебя посмотреть, — улыбнулась старший инженерной бригады.

— Вы меня как слона везёте на обозрение всем в зоопарк? — удивился я.

— Сан Саныч, ни в коем случае. Ты не кипятись. Там же и товарищ «генеральный» будет, и старший лётчик-испытатель фирмы. Ты понял, к чему я клоню? — подмигнул он мне.

В общем, это что-то вроде смотрин или собеседования. Я начал вспоминать, как меня генерал Чагаев пытался подкупить возможностью заниматься испытательной работой. Да и Батыров сказал, что команда отправить меня в Люберцы была дана Василием Трофимовичем.