На голове у него была фуражка, а сам он шёл так, будто по красной дорожке идёт за наградой. Правда лицо у него было разбито.

Похоже, что это тот самый подполковник, которого огрел Кеша. Пока сирийский вертолёт выруливал на полосу, к нам подъехал и Казанов с коллегой Айюбом.

— Провожаете? — спросил у меня Виталий, заметив, как я смотрю вслед вертолёту с командиром базы Хама.

— Вдруг он передумает улетать. Мы с ним так и не поговорили.

— Не стоит. Он всё понял и сейчас летит приносить свои извинения, — заметил меня Айюб.

— То есть как?

— Махинации с топливом были не только в вашем отношении.

По господину Абдул Аяду давно плачет тюрьма, — подмигнул Казанов и закурил сигарету.

Что ж, вся ситуация решилась и без моего непосредственного участия.

— А теперь мы с вами поработаем, Саша, — выпустил дым Виталик.

— Вроде мы должны были поговорить.

— Поговорим, но не здесь и не сейчас. Нам нужно в Пальмиру. У меня встреча с главой мятежников.

Глава 21

С Виталием Казановым скучно никогда не бывает. У него постоянно какие-то уж очень интересные задания для меня возникают. Одно смертельнее другого.

— Да, я хочу предупредить, нам дали не стопроцентные гарантии сохранения жизни, — добавил Виталик.

— Уточните, «нам» или «вам» не дали? — спросил я.

— Боюсь, что «нам».

— А когда эти самые гарантии «нам» кто-нибудь давал? — махнул я рукой и пошёл к вертолёту.

Казанов с места не сдвинулся. Такое чувство, что он что-то недоговорил. Пришлось вернуться к Виталию.

— Хорошо, что вы решили дослушать. Глава мятежников — человек сложный. Нам предстоит много работы.

— Уточните, «нам» или «вам»?

— В этот раз мне. Командует войсками оппозиции в Пальмире весьма образованный человек.

Он не страдает фанатизмом, но имеет финансовую зависимость от иностранных «спонсоров». Как командир отличается невероятной харизмой и хитростью, но держит слово. Непримирим к власти в Дамаске, но к советским военным относится положительно. И… очень близко знает вас.

— Виталий, если честно, количество моих близких в Сирии стремиться к нулевому значению.

— А сын президента Басиль Асад?

— Хороший знакомый. Мы с ним даже за столом ни разу не сидели.

— Хм, а бывший подполковник Сирийских ВВС Рафик Малик?

— Я ему чуть не врезал однажды.

Думаю, он бы не сильно был рад меня видеть. К чему вы клоните?

— Ни к чему, Александр. Но я знаю, что у вас кое-какие требования есть к мятежникам.

Не знаю в каком звании Казанов, но к нему можно прибавить слово «очевидность».

— Тела подполковника Тобольского и его лётчика-оператора. Нам нужно вернуть их и отправить на Родину, — ответил я.

— И что вы можете предложить командиру мятежников взамен? На Востоке любят торговаться, — сказал Виталий.

— А ещё на Востоке уважают силу.