В бесноватых наш принц все еще не верит, но при этом не сомневается, что от четверти до трети его армии, если не сорвать общую гулянку, перебежит к Марге. Фельдмаршала это, само собой, не устраивает, и еще меньше устраивает открытый союз с нами. Глауберозе с епископом от Славы что-то придумали, и старый бык согласился. Эти двое лично у меня доверие вызывают, так что драться нам придется, причем по отдельности.

– Надеюсь, – почти оживился Райнштайнер, – нам достался фок Гетц.

– Да. Мы встали удачно, а подробности обсудим, когда станет ясно, что у Глауберозе вышло.

– Я немедленно прикажу почистить и заморозить улов. Сохраненный таким образом муксунец при жарке почти неотличим от только что пойманного. Если мы остаемся на наших позициях, их имеет смысл укрепить хотя бы по-торски, облив подступы водой; если же мы пойдем вперед, нужно проверить дорогу, особенно на пути кавалерии. Снега немного, но промоины и ямы он скрывает.

– Пока мы остаемся на месте, но твою идею стоит осуществить уже сейчас и везде, где получится.

– Я займусь этим. – К фортификации и спасению улова Райнштайнер относился одинаково серьезно.

Как он со своим занудством умудрился накрепко сойтись с Ариго, Эмиль не понимал, очень может быть потому, что не представлял себе одиночества: рядом всегда был Ли, и почти рядом – Рокэ."

"«Мы слегка застоялись, – сообщил Рокэ, когда они обмывали его проэмперадорство, – а это во всех смыслах неправильно. Ты готов пугать кузнечиков и собирать ромашки?»

«На чей гроб?» – уточнил тогда Эмиль, и Алва, открывая бутылку, заметил, что начать придется с Адгемара. Они пили, решали, когда лучше выходить из Тронко, как идти и чем приманивать бириссцев.

Теперь каждый получил свою кампанию, и северная, судя по всему, была самой простой… Горная армия в полях вряд ли продемонстрирует что-то великое, разве что полезет на бергерский лед бойчей, чем эйнрехтские гвардейцы. Это если они вообще полезут с фронта, а не попробуют проскочить мимо некстати случившихся фрошеров и зайти Бруно за спину. Ну отличнейшая ведь мысль – пройти берегом, пусть и потратив полдня, развернуться – и здравствуй, принц Зильбершванфлоссе, мы сейчас будем тебя есть… Развернувшиеся в линию горники и вылетающие им в тыл «вороные». Красота!

Изобразить соответствующие стрелки Эмилю помешали кавалерийское суеверие – не говори, куда идешь, пока не пришел – и вернувшийся адъютант.

– Мой маршал! – оттарабанил замерзший и от того еще более серьезный рэй Кальперадо. – Офицеры для связи сторон представлены друг другу и капитану Баваару. Граф Глауберозе просил переслать герцогу Эпинэ его личное письмо. Мой маршал, прошу вас уделить мне десять минут.