Загадкой было лишь то, каким образом подвеска вообще смогла оторваться – насколько могла судить Амалия, все элементы ожерелья были пригнаны друг к другу очень прочно, и нужна была недюжинная сила, чтобы оторвать хоть один.

Она поглядела на невозмутимое лицо Валевского, который сидел напротив нее, сложив руки, с полосками пластыря на лице и шее. У него был вид человека, который не намерен сдаваться, несмотря ни на что, и Амалия сразу же поняла, что разговор предстоит непростой.

– Значит, вы не имеете никакого отношения к краже парюры? – спросила она по-польски, чтобы их не смогли понять те, кто находился за дверью.

Валевский покачал головой.

– Никакого, госпожа баронесса. Уверяю вас, это клевета. А ожерелье, которое вы при мне нашли, я сегодня отнял у пана Пятирукова, потому что он сильно им дорожил.

– В самом деле? – заметила Амалия. – Господин Половников!

И через несколько секунд маленький следователь уже стоял в дверях.

– Господин Половников, будьте так добры, съездите с людьми за господином Агафоном Пятируковым и привезите его сюда. Мне надо с ним побеседовать.

Половников пообещал, что постарается обернуться как можно скорее, и вышел.

– Вы давно знакомы с паном Пятируковым? – спросила Амалия.

Валевский повел плечами.

– Он пытался одно время промышлять на Варшавско-Венской дороге. Впрочем, уже довольно давно.

– А не так давно, как я понимаю, вы что-то с ним не поделили?

Валевский улыбнулся:

– Сущие пустяки, госпожа баронесса. Когда я отобрал у него безделушку, то счел, что он вполне покрыл свой долг мне.

Его светлые глаза озорно блеснули. И хотя ребра и скула ныли у Леона до сих пор, с каждой фразой он все больше и больше становился похож на прежнего Валевского, задиру и насмешника, который не лез за словом в карман.

Судя по всему, баронессе не понравилась такая перемена, потому что она пристально поглядела на своего собеседника и внезапно спросила:

– Скажите, Леон, зачем вы вернулись из Херсона?

Глава 24

Самый поразительный сыщик на свете. – Непреложное доказательство причастности пана Валевского к исчезновению драгоценностей. – Вопросы без ответов.Валевский хотел было, по своему обыкновению, отшутиться, но тут с поляком произошла странная перемена.

А именно: он покосился на Амалию, заморгал глазами с видом крайнего изумления, открыл рот, закрыл его и задвигался на стуле.

– Послушайте, – наконец проговорил Леон, – откуда вам известно о…

Он осекся, но Амалия и так поняла, что он имеет в виду. Как, как она могла так ошибиться? Ведь прежде ей ничего не стоило заниматься зараз и двумя, и тремя делами, а теперь она совершает промахи, досадные просчеты, вовсе не обязательные в ее положении.