И в следующую секунду что-то случилось. Стоцкий вдруг ощутил, как его рука онемела, как невидимые ледяные пальцы вцепились ему в запястье, отрывая, отводя клинок от горла Джаджена.

Тот, прищурив глаза, в которых промелькнуло немое удивление, мгновенно воспользовался ситуацией.

Юлиан понял всё.

Лиза жива. Его кровь подействовала. Изгнала Сатинскую, дав Лизе новую силу. И его девочка примчалась к нему.

Что надо ещё мужчине для того, чтобы одержать победу?

Только увидеть улыбку любимой.

Юлиан, зарычал, исторгая из себя всю ненависть, что копилась столетиями, что не давала до конца забыть прошлое, переступить черту и раз и навсегда покончить с трехсотлетней историей одержимости, которая пряталась за личиной любви. Вместе с ненавистью он изгонял из своей души тех, кто ежедневно подпитывал яд безумия.

Рывок, короткое движение руки - и голова Стоцкого покатилась по земле. Юлиан вовремя откинул прочь обезглавленное тело, чтобы кровь не забрызгала лицо.

Стон разочарования и дикого воя пронесся по рядам стригоев. Кто-то до конца не мог поверить, что их предводитель повержен. Он был сильным, наглым, плевал в лицо старым устоям, обещал вслед за истинными вампирами подчинить и зарвавшихся демонов. Они пошли за ним. Они его боялись и возводили на пьедестал.

Безумие началось в один момент. Поток стригоев ринулся в сторону вампиров. Те в свою очередь тоже не остались на месте и побежали, исторгая угрожающие крики, навстречу.

Юлиан вскочил на ноги и, используя левитацию, оказался рядом с Лизой. Вовремя. Толпа жаждущих крови смела бы её, растоптав.

Схватив девушку за руку, он потянул её в сторону, расшвыривая всех на своем пути.

- В вертолет! Быстро! - закричал он, пытаясь прорваться сквозь рев и нечеловеческие вопли.

Капище взорвалось звуками выстрелов и звоном металла.

- Юлиан!

Лиза едва поспевала за ним. А ей хотелось остановиться - прижаться к нему, обнять крепко-крепко. Руками провести по ранам, от вида которых останавливалось ее сердце. Дотронуться до его губ, выразив этим прикосновением все те чувства, что бурлили в груди.

Юлиан был весь в крови - в своей, чужой. Хромота заметно усилилась. Ожоги от яда затягивались с трудом: то и дело возобновлялся внутренний огонь, пожирающий кожу.

Он не замечал боли. Знал: физические травмы теперь не представляют никакой опасности, затянутся, никуда не денутся. В крайнем случае, поворожит Салим. Главное - Лиза с ним. Смотрит на него огромными глазами, в которых плещется тепло и еще одно чувство, которое Юлиан очень надеялся увидеть там.

Она пришла за ним. Пришла к нему. Чтобы помочь.

И помогла.

Его девочка.

Его.

- Юлиан!"

"Она пыталась докричаться до него, но он настырно продолжал её тянуть к площадке, где стояли вертолеты.

- Лиза, потом.