Но увы… моё сердце, всё ещё связанное прошлым, принадлежало другому мужчине. Моему генералу.

А о другом генерале я не переставала думать. Дурное предчувствие мешало наслаждаться этой поездкой. Тревога за него никуда не исчезала.

Вечером, когда за окнами уже зажглись фонари, а мы с Райнером, усталые, но довольные, сидели в трактире за ужином, я решила задать вопрос, который всё это время витал у меня в голове.

— Райнер, — начала я спокойно, опуская вилку и глядя прямо на него, — теперь, когда понятно, что сбор заказа займёт не больше восьми дней… как мне связаться с генералом, чтобы сообщить о сроках?

Он вздрогнул едва заметно.

На миг лицо его изменилось. Райнер закашлялся, прикрыв рот ладонью, отвёл взгляд в сторону.

— Я… — начал он, но не закончил.

Я всё видела. И его неловкость в этот момент, и то, как он не смотрит мне в глаза. Пальцы сами собой сжали вилку. Внутренний голос взвыл дурниной.

— Райнер… — произнесла я тише, с нажимом.

Он словно ощутил это давление. Протянул:

— Не беспокойтесь. Я сам сообщу. Сегодня же напишу. — Его голос звучал ровно, слишком ровно.

Я не поверила. Ни на миг.

Молча кивнула, сделав вид, что удовлетворена.

Не время было настаивать. Давить — бесполезно. Если он действительно что-то утаивает, то добровольно не признается.

Но внутри у меня уже рождался план. Спокойный, осторожный. Если уж никто не собирается давать мне ответы, я найду их сама.

Та кожаная папка не давала мне покоя. Отчего-то я нутром чувствовала, что могу найти кое-какие ответы в ней.

Глава 40

Мне приснилось, что я снова там.

На даче.

Та самая — единственная, своя. Мое старое сердце сжалось даже во сне. Я снова переживала то, что давно похоронено в глубинах памяти.

Мы только-только купили её. Долго выбирали — целыми днями мотались по объявлениям, объездили десятки участков. Всё не то. Не цепляло. Не чувствовалось «моим».

А потом нашли.

Скромный домик с заросшим садом и облупившейся калиткой. Я только ступила на тропинку — и поняла. Вот оно. Наша дача.

Боря сразу взялся за огород. Разметил грядки, оградил, вскопал сам, хотя у него тогда уже побаливала спина. Я посадила два ряда картошки, морковку для внуков, зелень.

Муж красил беседку…"

"А я — готовила. Готовила, как будто на праздник. Мы ждали детей.

Сыновья, дочка, невестки. Анечка и Катюша — наши внучки — босиком носились по лужайке, визжали, плескались водой. Я стояла у мангала с тарелкой в руках, а Боря жарил мясо.

Я смеялась. Просто улыбалась. Все мои были рядом.

А потом…

Он начал оседать.

Саша, наш старший, подхватил его у самой земли.

Скорая. Сирена. Пустота.

Я осталась как лебедь без крыла. Вижу небо, помню, как летать… но больше не могу.

Картинка смазалась, а потом на её место пришло новое видение, будто плетью по сердцу.

Генерал Торн.