Я поспешно задёрнула штору. Сердце заполошно заколотилось.

А потом я услышала тошнотворный, приторно-сладкий голос:

— Элеонора… детка. Отвори дверь, не заставляй меня терять терпение, — протянул мой бывший муж. — Я ведь могу и наказать за неповиновение… сладкая моя.

Меня будто окатили ледяной водой. Я отпрянула от двери, попятилась назад, едва не запнувшись о диван. Паника скреблась в груди, но я заставила себя думать. Осмотрелась.

На магической плите лежала железная сковорода.

Я схватила её.

Встала посреди гостиной, сжав рукоять двумя руками, будто это меч. Застыла дыша часто и громко.

Стучала в висках кровь.

И тут — удар в дверь.

Прямо у меня на глазах дверь распахнулась, заискрила магией, и в проёме вырос он.

Барон Авелиан Крейст. Мерзавец и негодяй.

Он переступил порог, хищно щурясь. Его глаза лихорадочно блестели от возбуждения, он, казалось, предвкушал, как снова меня поймает.

Он остановился. Вздернул бровь, довольно растянул губы в мерзкой и похотливой улыбке. А потом и вовсе расхохотался при виде меня с поднятой сковородой. Вооружённую. Готовую врезать, если подойдёт хоть на шаг ближе.

Всё тот же высокий, холёный, с холодными глазами цвета стали и идеальной осанкой.

В тёмном, отлично сидящем костюме, с перчатками в руках и дорогом черном плаще. На его лице играла полуулыбка, от которой у меня стыло внутри. Он смотрел на меня, как на вещь, которую потерял… но теперь снова нашёл.

— Добрый вечер, Элеонора, — сказал он низким, слишком вкрадчивым голосом. — Я пришёл забрать тебя домой.

Глава 16

— Ты… с ума сошёл? — выдохнула я. — Ты выбил дверь!

— Это ты сошла с ума, покинув меня. Но я понимаю. Женщины — создания слабые. Они легко поддаются влиянию.

Особенно когда рядом появляется… кто-то вроде генерала Равенхольта.

Он произнёс имя с ядом. Я не ответила.

— Закон на моей стороне, — сказал он спокойно. — Ты знаешь это. Я имею право взять тебя под опеку. И я это сделаю. Сегодня. Сейчас.

Я стояла, сжимая сковороду.

— Уходи, — прошипела я. — Или я закричу. Прибежит стража.

Он слегка наклонил голову, будто с интересом изучая меня.

— Кричи. Кто тебе поверит, Элеонора? У тебя нет ни имущества, ни положения, ни родни, ни покровителей. Ты одна. И ты — моя. Тем более, дом стоит на отшибе, — хохотнул гад.

— Никто не услышит.

— Только попробуй, — прошипела я. — Попробуй ещё раз прикоснуться ко мне — и я раскрою тебе череп.

Впервые за всё время в его лице мелькнуло сомнение.

Но он быстро пришел в норму и облизнулся, словно видел перед собой кусок мяса.

— Пришибу, — снова прошипела я.

— Сладкая… — его голос стал тягучим, как патока, — ты так воинственно выглядишь. Признаюсь, это… заводит меня. Это твоё сопротивление… Тот огонь в глазах. Почему ты была не такой раньше, а?

Я сжала рукоять сковороды крепче.