— Так уж и первую? — тихо рассмеялась я, намекая, что у нас она уже была, кажется, целую вечность назад.

— Первую в этом мире.

И Борис поцеловал меня нежно и трепетно. Я была счастлива в этот момент.

Осторожно сняла с него мундир. Ткань была пропитана пылью и потом. Потом настала очередь черной рубашки. На плече я увидела шрам, что проступал вдоль ключицы, ещё свежий. Как и другие, что были бледно-розовыми. Сердце сжималось при виде каждого.

— Давай в ванную, — шепнула я.

Он не спорил. Просто пошёл за мной.

Набрала воду. Борис опустился в ванну и откинул голову на край. Прикрыл глаза. Я села рядом, опустила тряпку в тёплую воду и начала смывать с него следы долго путешествия бережно и аккуратно. Шрамы на его теле были картой прожитой жизни. Я изучала каждый росчерк.

Вскоре я заметила, что мой генерал открыл свои желтые глаза и наблюдал за мной. Он не отводил взгляда. Смотрел, как я провожу по его груди, по плечам, по рукам.

Он взял мою руку, поднёс к губам, поцеловал запястье — и я вдруг поняла, как сильно его не хватало. Как сильно я держалась из последних сил, пока он был там, в горах, среди туманов и чудовищ. А теперь он здесь.

Я помыла ему голову, перебирая длинные седые пряди. Потом он поднялся, накинул полотенце, и я пошла за ним в спальню — свою, теперь уже нашу. Он лёг первым, притянул меня рядом.

Я обняла его — будто боялась, что снова потеряю. Ладонью скользнула по его груди, уткнулась лбом в плечо, слушала, как ровно бьётся его сердце.

— Люблю тебя, Борис, — прошептала я.

— А как я люблю тебя, моя Надежда…

Он поцеловал меня в висок. Молча. Медленно. Как будто запечатывал обет.

А потом была ночь.

Без слов, без суеты, без поспешности. Мы просто наслаждались друг другом. Заново изучали. Привыкали. Он и я. Два сердца, что нашли друг друга в новом мире. Я чувствовала, как его руки гладят мои волосы, как губы касаются щеки, как он изучает мое тело томительно нежно.

Ночью мы не сомкнули глаз. Я лежала у него на груди, слушала, как дышит мой генерал, и знала: всё будет у нас хорошо.

Мы уснули только под утро. И сон был у нас один на двоих.

Я даже не заметила, когда провалилась в него — просто закрыла глаза, уткнувшись в грудь Бориса, и всё вдруг стало другим. Тихим. Знакомым.

Мы с ним стояли в саду у нашей дачи. Воздух пах яблоками и скошенной травой. Борис сжал мою руку, и я глянула в его лицо — он тоже узнал это место. Мягкая тень улыбки коснулась его губ.

Мы прошли по дорожке, ступили на веранду. Внутри всё было как раньше. Плед на диване. И — на полке у камина — наша рамка. С чёрной лентой.

Я застыла.

И вдруг — топот босых ног, шум, хлопнула дверь. По кухне прошлась Арина. В домашней одежде, волосы убраны в небрежный пучок. В руке кружка, откуда тянулся аромат крепкого кофе. За ней — Кирилл.