Видишь, как она какую-то слезливую мелодрамку смотрит, пялится на молодых актёров смазливых, всяких там турецких мачо. И тебя словно кислотой обливает.

Твою ж мать. Неужели ей надо что-то новое? Неужели хочет перемен?

Тут бы поговорить нормально, выяснить.

Но разве мужик может подойти к жене, с которой прожил пятнадцать лет и спросить – дорогая, я тебя не возбуждаю? В чем проблема?

Кто может вот так сделать?

Уверен – единицы.

Остальные будут либо молчать в тряпочку, со вздохом принимая новые реалии – головную боль и отсутствие интима в семейной жизни. Либо…

Либо найдётся объект, который начнёт вилять задом, светить декольте, улыбаться, в глаза заглядывать с придыханием шепча – боже, какой вы мужчина. Ну, не прямо вот так, но почти.

Скриплю зубами, вспоминая, что меня Катюха именно так и подловила.

С Машкой было туго. Секса неделями не получалось. А если и получалось, то было ощущение, что она повинность отбывает, как будто я её чуть ли не силой беру. Блядь. Думаете, это сильно приятно?

Ни хрена.

А тут Катя. Юная, сочная. Милая. Даже скромная. Даже краснела иногда. «Станислав Игоревич, вы такой…»

И поплыл Станислав Игоревич. И не смог член в штанах удержать.

Сломал всё.

По глупости. Так тупо.

Что мешало тогда реально просто сесть и поговорить с Машей? Помочь ей выбраться из этого эмоционального вакуума? Знал же, как она хочет ребёнка. Знал, что для неё всё произошедшее – трагедия.

Сейчас, конечно, просто рассуждать.

Может и надо было пройти через весь этот треш, чтобы лучше понять друг друга?

Но, честно, всё-таки учиться лучше на чужих ошибках. Особенно в таком деле.

Уверен, если бы этих двух адовых лет не было – мы бы ничего не потеряли.

И любить друг друга меньше не стали бы, наоборот – стали бы больше.

Все эти мысли роятся в башке уже после.

После охренительного секса.

После отдыха после секса.

После второго акта, когда Машка седлает меня и вытворяет вещи, от которых я просто фигею.

- Где научилась, сучка? – хватаю за горло, в глаза смотрю.

- Научилась. А ты, смотрю, все навыки растерял.

- Что сказала?

- Что слышал. – и смеется, нагло так, нахально.

Сука. Любимая моя.

Единственная.

Да, сколько было у меня девчонок до Машки – я не помню, по молодости-то особенно не считал, это всё было так, как спорт. Развлечение. Азартно. Ярко. Но без чувств. Реально как тренировка, просто с кайфом. Думаю, у всех так. Пока не появляется ОНА. Если появляется. И вот уже с ней все офигеть как иначе. По-другому. И чувствуешь по-другому. И трахаешь – не трахаешь, любовью занимаешься, любишь. Тоже иначе. Не объяснить как. Это словно всё из параллельных вселенных.

После развода я долго не мог в себя прийти. Было ощущение, что секс для меня – всё. Закончен.

Если не с Машей – какой смысл? Не хотелось.