Мой наставник точно побагровел бы от ярости, если б узнал, как позорно мне довелось запятнать его честь. Столько сил, времени, а так же муштровки за миг стёрлись подлым трюком. Однако даже мысль о суровом, осуждающем взгляде самого пугающего воина всего Росдона ничуть не выбила меня из кокона спокойствия. И виной тому точно оказалось не осознание — после такого бесславного момента моей жизни трёпки от мастера Дорина всё равно не последует. Мой возраст и статус, мягко говоря, не позволят бывшему учителю даже за дело огреть меня тренировочным мечом по спине.

Эх, молодые годы.

Сморгнув с ресниц упавшую на них с неба снежинку, я чётко осознал, что… сам заслужил эту подножку. Малодушное желание хотя бы немного уязвить Адрианну пересилило врождённую сдержанность, потому мне и довелось наткнуться на достаточно агрессивную защиту со стороны её неожиданно неродовитого деда.

Вот только, как ещё мне вести себя подле женщины, которая восемь лет назад… сочла меня недостойным своего внимания. Ну да, зачем ей “всего лишь” великий лорд соседней страны, если у её ног уже был будущий король Илруна.

Правда, если говорить, положа руку на сердце, то даже будь я на месте старшего брата и правил Росдоном, Адрианна всё равно не взглянула в мою сторону — слишком была ослеплена светлым образом Максимилиама. А ещё совсем не помнила меня.

Стоило подумать об этом, как в груди завозилась досада. Потому решив, что я достаточно повалялся на земле, едко хмыкнул над сложившейся ситуацией, и поднялся на ноги. Гадкий старик ответил на моё спокойное отряхивание от снега кривой усмешкой, а Адри… она осталась собой. По крайней мере, такой, какой я её помнил.

Дерзкий взгляд лиловых глаз да вздёрнутый подбородок, говорили громче слов о честной реакции — леди тайно упивалась моим минутным унижением, ведь, наверняка, по её мнению передо мной она унижалась куда больше. Так что теперь Адри, хоть и пыталась сохранять спокойствие на моложавом личике, но довольный румянец на золотистой коже выдавал её с головой. Кстати, о голове….

Трепещущие на ветру волны чёрных волос оказались непривычно короткими, и этот новый вид заставил меня ощутить горечь на языке. Похоже, как раз эта деталь, явно намекающая на переживания Адрианны о короле Илруна, немного, самую малость взбесила меня, и я стал резче обычного.

Меня так и рвало на части от желания сказать, что тот подонок не стоил ни единого волоса с головы такой храброй леди, как она. Однако подобных слов поддержки Адрианна от меня не услышит. Никогда.

— Простите моего дедушку, — заговорила со мной бывшая королева Илруна, при этом держась так, будто мы не на замёрзшем утёсе, а на очередном приёме, — он бывает импульсивен.