Всё равно они живут стаями на своих территориях и к другим группам не суются. Заодно используя магию, касающуюся именно саламандр, будет проще вплести усмиряющее заклятье для самих огненных ящеров на случай, если какая-то особь всё же рискнет проверить новых соседей.

Удерживая всё это в голове, я стала проводить кончиками пальцев по каждому отданному мне бревну, нашептывая заклинания на языке чудовищ. Мана во мне послушно отзывалась, пробегая по всему телу едва ощутимыми искрами и стекая по ладоням к дереву. В местах, где мана касалась стволов, один за другим появлялись письмена, будто выжженные лиловым огнём.

Они прошивали полено почти насквозь, тем самым продлевая срок его службы и порядком истощая меня.

Но даже так я не подала вида, что магия отняла у меня хоть сколько-то сил. Тем более, когда всё было кончено, внимание всех зрителей оказалось приковано не к моей немного утратившей свой золотистый оттенок кожи, а к всё ещё сияющим от избытка магии древесным идолам.

Воспользовавшись этим, я немного перевела дух, дала людям поверить в увиденное, и только тогда громко сказала:

— Теперь вам остаётся только отметить тропы этими идолами и хищники к ним не подступятся.

Главное, чтобы все письмена оставались над землёй, — озвучила очень важный момент, а затем добавила: — Как только закончите с этими, я создам ещё столько, сколько нужно.

После такого заявления пришлось переждать гул из голосов. Мужчины яростно кинулись обсуждать увиденное, а главное услышанное обещание. После чего тот самый охотник, с которым шепталась Райша, взял слово и пробасил:

— Это ведь защитные заклятья? — дождавшись моего кивка, мужчина с ноткой почтения задал ещё один вопрос, больше походящий на… проверку: — А на каком языке магии вы говорите, госпожа?

— Мне подвластен язык хищных животных, — не дрогнул, слукавила я.

Хоть мне и не нравилось лгать, но когда дело касалось магии моей семьи, это приходилось делать. Многие поколения до меня поступали только так и никак иначе — что и позволило нам настолько долго скрывать истинное направление нашего дара.

И именно поэтому никто из тех, кто прибегал к покупке сначала идолов, а потом магических камней с даром семьи Аджарди, не знал наверняка об истинной силе вложенных в них слов. Тем более заклинателей животных много, но действительно сильных среди них единицы. Поэтому, к примеру, моего брата, как и остальных мужчин Аджарди до него, считают заклинателем змей, а не магом, говорящем на слабой форме языка чудовищ. Небольшая ложь во благо моего рода.