"

"— Привет! Я сегодня никуда не захотела выходить, тем более что здесь еда отличная.  А вот о столике не позаботилась. Ты оказался предусмотрительнее меня.

— Мне повезло, потому что пришел раньше. Если тебе не принципиально есть в одиночестве — можешь составить мне компанию.

— Мне не принципиально, — Яна склоняет голову набок и изучает меня глазами. — А тебе?

— Ну я же сам предложил. Буду рад, если присоединишься.

— Знаю, что ты делаешь это не из вежливости, поэтому присоединяюсь с чистой совестью.

— Вот как? Считаешь, я не способен быть вежливым? — я отодвигаю для нее стул и невольно слежу, как она садится: как натягивается ткань, обрисовывая выступ позвоночника и узкую талию, контрастом переходящую в изгиб бедер.

— Конечно, я так не считаю. Просто знаю, что ты всегда предпочтешь честность.

— Это плохо?

— Нет, — Яна мотает головой, наблюдая, как я сажусь напротив. — Эта черта в тебе мне очень нравится.

А мне нравится ее прямолинейность. В каком-то смысле я шовинист: за исключением Мишиной и Нади, вызывающих во мне уважение своими деловыми качествами, женщин всерьез редко воспринимаю. А к Яне отношусь именно как к равной, и дело не в ее отце, не в деньгах и не в ее карьере, которая находится в зародыше.

Может быть, это заслуга генов Семена — в ней есть несгибаемый стержень. Он есть у многих, но ее стержень сделан из тех эксклюзивных материалов, которые я ценю и которых больше ни у кого не встречал.

— Пьешь?

— Бокал вина по случаю лондонских каникул можно.

Я делаю знак официанту и жду, когда Яна изучит меню. Она заказывает какой-то салат и десерт, подтверждая слова Семена о том, что нынешнее поколение мало ест.

— Как тебе работается с «ГазИнвесте»? Нравится?

— Мой кабинет на четырнадцатом этаже размером с хорошую квартиру, в нем панорамные окна, а в вестибюле есть настоящий фонтан.

Конечно, мне нравится, — Яна смеется, но затем ее глаза становятся серьезными.

— Спасибо тебе, Андрей.

— Мне? За что?

— Ну и куда подевалась твоя честность? Я знаю, что это из-за тебя меня туда взяли.

Странно. Я об этом никому не говорил.

— И откуда такая информация?

— Случайно услышала, как Варламов жаловался на это своему помощнику. Был очень недоволен, потому что ему пришлось кого-то из своих подвинуть.

— Надеюсь, после этого тебе не пришло в голову включить ненужную гордость и уволиться?

— Вот еще! — фыркает Яна и отодвигается, позволяя официанту поставить перед собой тарелку с салатом.

— Это же работа мечты. Чем я хуже протеже Варламова? Не работай я хорошо, меня бы наверняка оттуда поперли.

Я отпиваю кофе, задерживая чашку у рта немного дольше, чтобы спрятать улыбку. Боевая Липучка, без лишних соплей и сантиментов. Точно в отца.

— И чем фуршет закончился?

— Да мы побыли еще совсем недолго и вернулись в гостиницу.