Когда спина Молотова исчезает из моего поля зрения, я обвожу глазами полумрак зала, чтобы оценить контингент сегодняшних посетителей: в основном это гламурная московская молодежь возрастом немногим старше двадцати. Иногда я задаюсь вопросом: откуда у них столько денег на тусовки — ведь ни хрена же не работают, а ценник у меня в баре приличный. Неужели родители спонсируют? Впрочем, не моя забота. Понты правят миром, и, к счастью, мое заведение в эту струю идеально вписывается.

Ставлю стакан с виски на стол, собираясь набрать Илье, чтобы уточнить, когда он почтит меня своим рестораторским визитом, как вдруг слышу над собой звенящий женский голос:

— Не возражаешь, если я присяду?

Первое, что попадает в фокус, — это две стройные ноги, обтянутые темными джинсами. Неплохо. Чуть выше находится ремень, подчеркивающий узкую талию. Тоже гуд. Бедра, правда, я люблю пышнее, но на контрасте смотрятся гармонично. Грудь. Не больше двойки, зато точно натуральная и без поролонового апгрейда — через ткань рубашки угадываются очертания сосков.

Длинная шея, тоже отлично, а лицо… И вот тут стоп. Разочарование. И не потому, что оно некрасивое. Красивое, и очень даже. Проблема в его возрасте: девчонке напротив едва ли больше двадцати. То, что Илюха предпочитает трахать студенток-второкурсниц, а Молотов женился на девушке почти вдвое себя младше, я ничуть не осуждаю, но сам предпочитаю женщин старше. От тридцати до тридцати пяти — средний возраст моих любовниц. Они достаточно зрелы, чтобы принимать тот факт, что отношений между нами не будет: максимум совместные поездки на курорты либо общий выход на светские мероприятия, где принято появляться парой. Единственный опыт секса с той, кто была намного меня младше, навсегда отбил желание повторить. В постели девчонка лежала бревном, минет делать не умела, а потом еще каким-то образом раздобыла мой номер и буквально стала преследовать. С тридцатилетними таких проблем не бывает, тела у них не хуже, да и мастерством оральных ласк они владеют в совершенстве. Женские губы на моем члене — давняя моя слабость.

— Я возражаю, — потеряв к девчонке интерес, смотрю в телефон. Пусть приходит лет через десять."

"К моему удивлению, звука удаляющихся шагов не раздается, и вместо этого диван рядом со мной мягко пружинит от опустившегося на него тела. В ноздри проникает аромат белой розы, и я ощущаю всплеск раздражения, скорее всего, оттого, что этот запах мне давно нравится, а наглость той, кто его источает, — нет.

Оторвав взгляд от экрана, я вновь смотрю на настойчивую соседку: целомудренно сжала колени, на лице светится вопросительная улыбка. Пухлые розовые губы, родинка на щеке.