Вряд ли у Яны срок большой, еще будет время с новостью свыкнуться. Ребенок так ребенок. Я фуру, не имея водительских прав, из Краснодара в Москву перегонял, с отцовством тоже как-нибудь справлюсь.

Не глядя на затихшего Галича, забираю со стола ключи от машины и иду к двери.

— Она на работу из клиники поехала, Петр сказал, — летит глухое мне в спину. — За руль ей садиться не давай.

Опомнился, блядь. Когда его присутствие и его слова больше не имеют никакого значения.

***

Я сажусь в салон и, сказав Петру ехать к «ГазИнвесту», набираю Яне. Почему она мне не сказала? Видел же, что с ней что-то не так, спрашивал. Тоже сомневается? Расстроена? Напугана? Не доверяет? Ладно, чего голову ломать, сейчас выясним.

— Яна, ты на работе?

— Привет, Андрей. Да, конечно здесь.

— Я минут через двадцать к тебе подъеду, съездим чай попить. Отпросись там у своей Тамары на часик.

— Случилось что-то? К чему срочность такая?

— Не волнуйся, ладно? Просто рассказать тебе кое-что хочу.

— Хорошо, — звучит немного растерянно. — Как подъедешь, набери — я спущусь.

Я вешаю трубку и смотрю в окно. Внутри бурлит волнение, а такого со мной почти не бывает. Ступил на новую неизведанную территорию, в которой я полный профан. Я и сам растерян, а еще нужно успокоить Яну. И взятку никому не сунешь, чтобы за меня подсуетились, — надо самому.

Яна садится в машину рядом со мной и целует, а я невольно начинаю ее разглядывать. Правда беременна? Почему я ничего не замечал? Спал с ней в одной постели, занимался сексом, разговаривал - и не понял, что внутри меня растет мой ребенок.

— Куда едем?

— В «Метелицу». Там никто не потревожит."

"Яна заметно напрягается, но пытается блюсти невозмутимость. Может, Семен все-таки ошибся? Тогда будет еще один повод раскрошить ему челюсть.

— Артем, принеси нам чай. Ян, марокканский будешь?

Она кивает, после чего официант уходит, оставляя нас вдвоем. «Метелица» открывается в двенадцать, а потому здесь можно спокойно поговорить.

— Чувствуешь себя как?

— Нормально. Почему спрашиваешь?

— В клинику потому что ездила сегодня.

Вена на ее виске дергается, глаза становятся стеклянными и опускаются в стол.

— Ян, — я стараюсь говорить как можно мягче, чтобы ее не пугать. — Сегодня Семен ко мне приезжал. Сказал, что ты беременна. Это правда?

Она вновь смотрит на меня, на лице — неподдельные паника и испуг, и я в очередной раз думаю, что, видимо, что-то не так делал, если Яна мне настолько не доверяет.

— Правда.

— А почему я узнаю это от твоего отца, а не от тебя?

— Я бы тебе рассказала. Просто хотела подождать.

— Чего, например?

— Я не знала, как тебе сказать. Мне было страшно. Просто у нас с тобой все так хорошо, все получилось… и… — она встряхивает головой, ее голос от потерянного и жалобного становится твердым.