Даю себе полминуты на то, чтобы остыть, после чего выхожу из нее и ложусь рядом. Рубашка прилипла к груди, брюки откровенно мешают, но, блядь, как же сейчас кайфово.

Яна оживает через минуту: закидывает на меня ногу и, потершись об меня носом, начинает улыбаться.

— Я так рада, что ты приехал. Как в фильме получилось. А говоришь, что не романтик.

Мысли у меня были не самые романтические, когда я сел в самолет, — хотелось рожу разбить Семену за то, что Янкой как вещью распоряжается. Я и сам вижу, что во многом она совсем еще девчонка, и оберегать ее мне тоже хочется, но он перегибает крепко. Мудрость с опытом придет, он же ей шанса на опыт не дает. Пока училась и в классики прыгала, его все устраивало, а чуть голову в сторону повернула, на дыбы встал.

— Чем займемся? — Яна приподнимается на локте, в глазах появляется веселый азарт. Я не сразу отвечаю, потому что снова завис на зрелище ее покрасневших сосков. Нет, это позже.

— Культурная программа с тебя, забыла? — я все же не удерживаюсь от того, чтобы дотронуться пальцем до твердой вершины, и, заправив член в брюки, встаю. — Но сначала с отцом твоим поговорю.

Глаза Яны взволнованно округляются, и она садится на кушетке, обнимая руками колени.

— О чем?

— О нас. Времени достаточно прошло, чтобы ему успокоиться. Переживать тебе не о чем. Это просто разговор.

— Ты только обещай, что вы не будете ругаться. Я волнуюсь за него. И за тебя, — ее взгляд становится умоляющим. — И очень хочу, чтобы вы остались друзьями.

Я бы мог ее успокоить, но врать не хочу. Друзьями мы с Семеном не станем, точно не в этой жизни. Если удастся худо-бедно прийти к мировой — уже будет чудо.

— Я в душ пойду, Ян. Дождись меня и никуда не уходи.

— А можно я с тобой?

Вскрыл ящик Пандоры. Я не против второго раунда, но сначала надо зайти к Семену, пока этот взбесившийся боров дверь в номер не вышиб.

— Нет. Лучше вещи мои распакуй. И в пакет загляни — там подарок для тебя есть.

Яна, как истинная женщина, мгновенно мечет взгляд в кресло, где стоит дорожная сумка, из чего я делаю вывод, что минут на двадцать ей точно есть чем себя занять. Чтобы зад в бизнес-зале не протирать, я забрел в дьюти-фри и под чутким руководством приставучей консультантши купил Яне сережки. Кто же знал, что Барби была только началом.

***

Звонить Галичу я не вижу смысла, поэтому сразу стучусь к нему в номер. Приветственных улыбок и дружеских объятий не дожидаюсь — смотрит зверем исподлобья. Драться мне не хочется. Если он на меня полезет, то вряд ли я удержусь, чтобы не втащить ему в ответ, — естественная реакция, плюс я на него зол. Поэтому очень рассчитываю, что у него хватит мозгов вести себя цивилизованно.

— Пустишь? Поговорить нужно.

Семен оставляет дверь открытой и, развернувшись, идет в гостиную.