В сияющей голубой радужке — восторг напополам со слезами. — Почему не сказал?

— Сюрприз хотел сделать.

Я обнимаю ее талию и целую. Она, конечно, целует меня, а три идиота за столом на это глазеют. Был бы на десятку помоложе — показал бы средний палец. Смотри, папа Семен. Ты ни хуя не можешь сделать.

35

Андрей

К себе в номер я захожу с таким стояком, что получить разрядку кажется жизненной необходимостью. Куча головняков и больше недели воздержания — серьезный вызов для либидо, а потому с Яной я не слишком церемонюсь: едва дверь за нами захлопывается, запускаю ладони под подол ее платья и, подняв за задницу, тащу на ближайшую относительно устойчивую поверхность. Ей оказывается кожаная кушетка по пути в спальню. Пойдет. Я сваливаю на нее Яну и берусь за пряжку ремня. От нетерпения руки гудят как у пацана — еще немного, и трястись начнут. Ни с одной женщиной такого не было.

Яна тоже не бездействует: задирает руки и стаскивает с себя платье. Лифчика на ней, как и обычно, нет — есть только крошечные трусы, которые она отшвыривает в сторону. Голая и в туфлях. Охренительно."

"Я едва успеваю наклониться, как руки Яны, подобно лианам, обвивают мою шею и тянут к себе. Она сама проталкивает язык мне в рот и скрещивает лодыжки на моей пояснице.

— Папа, наверное, догадывается, что мы к тебе в номер пошли, — бормочет между поцелуями. — И чем мы будем заниматься.

— Наверняка.

По роже Семена видел: убить меня хочет, вот только ни хера не может сделать. И не догадывается он, а знает, что в данный момент я его дочь трахаю. Все-таки отличная была идея приехать: и Даянов с мыслью породниться с Галичем попрощается, и Семен наконец реальности в глаза посмотрит.

Яна запускает ладони мне в волосы и настойчиво тянет вниз, к груди. Мне, конечно, хочется в нее поскорее член засунуть, но от ее сосков сложно отказаться. Я обхватываю розовую вершину губами и всасываю в себя, как она любит.

— Пожалуйста, еще, — от стонуще-умоляющих ноток в ее голосе надо мной нависает угроза преждевременного семяизвержения. — Я так соскучилась по тебе… Грудь очень ноет.

В любой другой момент я бы ласкал ее подольше, но ее нетерпение удваивает мое, поэтому я выправляю член из брюк и одним рывком вмещаю его в Яну. Ощущения такие, словно месяц ходил в ботинках на два размера меньше и теперь наконец снял. Восторг и облегчение.

Яна впивается ногтями мне в рубашку и кричит, кажется, это «Да-да, пожалуйста, да». Ерзает грудью, толкается бедрами навстречу, кусает мой подбородок, отдавая себя по полной. Я, конечно, беру из нее все: до пошлых шлепков кожи, до мокрого чавканья между ее ног, до пота, текущего по лбу. Кончает Яна бесстыдно громко, откинув голову назад и сдавив пальцами соски. Я отпускаю себя за ней следом, сливая сперму в презерватив, пока колени не слабеют.