Проходя мимо, чуть склоняюсь и как следует вдохнув аромат его туалетной воды, шепчу на ухо: – Когда ты говоришь «прогнись», я всегда подчиняюсь. Беспрекословно.

Целую ошарашенного мужа в щёку и иду к деревянной лестнице, сознательно виляя бёдрами.

– Коза ты, Соболева.

Дверь в квартиру Волковых находится на первом этаже.

Прислушиваюсь. Тишина, как и во всём подъезде.

– Может, они помирились и легли спать? – шепчу в темноте, нащупывая тёплую ладонь Богдана. – Давай и мы уедем.

– Ну нет уж, – он стучит в потрёпанную дверь.

– Кто там? – тут же слышится за ней.

– Открывай давай, – приказывает Богдан, вручая мне свою куртку.

– Даня, – громко кричу, – совсем забыла тебе сказать. Он…

Дверь отворяется, из квартиры на площадку начинает проникать свет, а в лицо моего мужа летит мощный кулак.

– Бывший боксёр, – договариваю уже поздно и взвизгиваю.

– Блядь, – загораживает нос Даня. – Может, что-нибудь ещё, Ян?

В ужасе прикрываю ладонью рот и мотаю головой.

– Это ты, что ли, Яна Альбертовна? – глазеет на меня парень лет двадцати пяти в растянутой майке и цветастых летних шортах. В малосодержательном взгляде злость.

По лестничной площадке распространяется стойкий запах перегара.

– Я, – сиплю и смотрю за его плечо. – Где Тася и дети?

– Какие тебе на хуй дети, курица? – проговаривает Волков и пытается толкнуть меня, но тут же отскакивает вглубь квартиры.

Богдан делает шаг вперёд.

– Даня, не надо, – пугаюсь, вжимаясь в стену.

– Успокойся, я всего лишь покажу ему свой нос, – снова бьёт в грудь налетающего на него Волкова.

Зажимаю уши и пытаюсь не втягивать в себя резкий металлический запах.

Начинающаяся потасовка могла бы ещё потрепать мои нервы, но, слава богу, этого не происходит, так как вызванные Каролиной полицейские приезжают весьма кстати.

Дальнейший час мы втроём проводим в ближайшем отделении полиции, где дебошира оставляют как минимум на ночь, а затем везём в соседний город детей и Тасю, наконец-то решившую рассказать своим родителям правду про свою нелёгкую семейную жизнь.

На обратном пути пытаюсь не заснуть и разговорить Богдана. С удовольствием выслушиваю армейские истории и разглядываю, как на суровое лицо с опухшим, покрасневшим носом падает свет от фар встречных машин.

В квартиру приезжаем ближе к пяти утра. Уставшие и притихшие.

- Да… Нос мне давно не разбивали, - шипит Богдан, приземляясь на диван.

- Это я виновата, Соболев.

Вынимаю из аптечки перекись и вату. Скинув обувь, иду к нему.

- Ты?! –морщится. – Конечно, ты. Я бы ни за что туда не попёрся. Ты отбитая на всю голову, Ян.

Устраиваюсь между широко разведённых коленей и провожу тщательный медицинский осмотр. Борюсь с желанием обнять его широкие плечи, обтянутые белой футболкой.

Губ касается невольная улыбка.