Фиалковые глаза парня пылали, как будто он был бы не прочь присоединиться, но Бутч угрожающе посмотрел мужчине прямо в глаза и указал тому на грудь: универсальный сигнал «ты, стой на месте, приятель, и сохранишь все зубы при себе». Губы Рива прошептали проклятье, но затем он склонил голову и дематериализовался.

Бутч запрыгнул на заднее сидение внедорожника, хлопнул дверцей и оказался сверху Мариссы прежде, чем свет на потолке погас. На заднем сидении было тесно, его ноги изогнулись под необычным углом, плечи уперлись во что-то, вероятно, в спинку сиденья. Но никого из них это не заботило.

Марисса лежала под ним, обхватив своими ногами его бедра и открыв рот его яростному поцелую.

Бутч перевернулся так, чтобы она оказалась сверху, сжал в руке прядь ее волос и дернул на себя, к горлу.

— Кусай! — зарычал он.

Твою мать, так она и сделала.

Он почувствовал жгучую боль от клыков, впившихся в него. Когда они проникли глубже, его тело яростно дернулось, вынуждая плоть прорываться сильнее. О, но это было хорошо. Так хорошо. Она пила глубокими глотками, и удовлетворение от кормления накрыло его журчащим потоком.

Он просунул ладонь между их телами и обхватил ладонью жаркий центр, потирая ее естество.

У нее вырвался безумный стон, и другой рукой он стянул с нее рубашку. Боже благослови ее, она прервала контакт с его шеей на время, чтобы избавить от блузки и отбросить лифчик.

— Брюки, — сказал он хрипло. — Сними брюки.

Пока она неловко раздевалась в замкнутом пространстве салона, он расстегнул ширинку, высвободив эрекцию. Он не осмелился прикоснуться к себе — так близок был к оргазму.

Полностью обнаженная, она забралась на него; голубые глаза пылали, как огонь в темноте.

Красная струйка крови виднелась на ее губах, и он приподнялся для поцелуя, затем повернулся так, чтобы она села, точно опустившись на его плоть. Он закинул голову, и они соединились, когда она проникла в его шею с другой стороны. Его бедра начали быстро двигаться, и она встала на колени, чтобы принять устойчивую позу, пока пьет.

Оргазм налетел на него.

Но в тот миг, когда все закончилось, он был готов сделать это снова.

И сделал.

Глава 47

Получив все необходимое, Марисса отстранилась от Бутча и прилегла рядом. Он лежал на спине, таращась в потолок Эскалейда, положив одну руку на грудь.

Дышал прерывисто, одежда его была помята и перекручена, рубашка задралась на груди. Блестящий член лежал на плоском животе, а раны на шее оставались рваными даже после того, как она зализала их.

Она использовала его с дикостью, о существовании которой даже не подозревала. Ее жажда поглотила их абсолютным, первобытным безумством. А теперь она чувствовала, как тело ее поглощает то, что он отдал ей. Марисса прикрыла глаза.

Так хорош. Он был так хорош.