Его мизинец деформировался во время превращения, и значит у него только четыре пальца, имеющих силу. У него было три жизни: детство, зрелость и сейчас — в качестве вампира; и бесспорно, он родился здесь, в Колдвелле, где мы превратили его. Но самый главный указатель — это шрам на его животе. Это черный глаз, один из двух на его животе. При условии, что первым считается пупок.

Она посмотрела на Рофа.

— Что это значит?

Король сделал глубокий вдох.

— Это значит, что Бутч — наше самое лучшее оружие в войне.

— Как… — Ее голос иссяк.

— Он препятствует возвращению лессеров в Омегу.

Смотри, во время вступления, Омега делиться частичкой себя с каждым убийцей, и эта часть возвращается к хозяину, когда лессера убивают. А так как Омега смертное существо, то это возвращение чрезвычайно важно. Он должен получить назад то, что вложил в них, дабы продолжить создавать своих бойцов. — Роф кивнул в сторону Бутча. — Коп прерывает эту часть круговорота. И чем больше лессеров он поглотит, тем слабее будет становиться Омега, пока от него буквально ничего не останется. Как будто от валуна откалываются кусочки.

Взгляд Мариссы скользнул к Бутчу.

— В каком смысле «поглотит»?

О, черт, эта часть ей не понравится.

— Я просто… вдыхаю их. Принимаю внутрь себя.

Ужас в ее глазах чуть не убил его.

— А ты сам не станешь лессером? Что помешает тебе в него превратиться?

— Я не знаю. — Бутч присел на корточки, опасаясь, что она убежит. Но он не смог винить ее даже за это. — Но Вишес помогает мне. Так, как он вылечил меня своей рукой до этого.

— Как много раз ты делал… это с ними?

— Три. Включая сегодняшнюю ночь.

Она зажмурила глаза.

— А когда был первый раз?

— Недели две назад.

— Значит, никто из вас не знает долгосрочных последствий, так?

— Но я в порядке…

Марисса вскочила из кресла и вышла из-за стола, смотря вниз, и обхватив себя руками. Она остановилась возле Рофа, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Вы хотите использовать его?

— Это вопрос выживания расы.

— А как насчет него?

Бутч встал на ноги.

— Я хочу, чтобы меня использовали, Марисса.

Она посмотрела на него суровым взглядом.

— Можно тебе напомнить, что ты почти умер от заражения Омегой?

— Это совсем другое.

— Неужели? Если ты говоришь о том, чтобы вводить в свой организм все больше и больше этого зла, то в чем различие?

— Я сказал тебе, что Вишес помогает мне переработать это.

Оно не остается во мне. — Он не получил ответа. Она просто застыла как вкопанная посреди комнаты, настолько замкнутая, что он не знал, как до нее достучаться. — Марисса, мы говорим о предназначении… моем предназначении.

— Забавно, этим утром, в кровати, ты сказал, что я — твоя жизнь.

— Это так. Но это разное.

— А, да, все различается, когда ты того хочешь. Она покачала головой.