— Так это же столько сил…

— Мои силы жалеешь? Делай давай.

Некромант вздыхает, но подчиняется.

Тьма сползает с могил. Земля содрогается, трещины пробегают по старым надгробиям. Из неё начинают подниматься мертвецы — скелеты, полуразложившиеся останки, почти целые трупы. Гнилые пальцы пробивают почву, скользкие кости щёлкают, собираясь воедино. Старые надгробия крошатся, из-под них медленно выползают бывшие обитатели деревни, поднимаясь, как забытые стражи этого места.

Мальчишка за спиной вскрикивает, шарахается назад и, не оглядываясь, уносит ноги, крепко сжимая бутерброд обеими руками.

Я сканирую маленькую армию взглядом, прикидываю, куда их направить — на защиту деревни или в разведку. Ведь не знаю, откуда твари полезут…

И тут вдалеке снова раздаётся канонада взрывов.

Царские войска начали обстрел.

Я замираю, вслушиваясь. Гулкий раскат артиллерии, разрывы снарядов, эхом отдающиеся по равнине. В небе вспыхивают оранжевые всполохи, багровая дымка стелется над горизонтом.

Я ухмыляюсь, потирая руки.

— Ага, значит, твари идут оттуда…

Направляю мертвецов к лесу, и боевая группа нежити выстраивается стеной на подступах к деревне.

Из зарослей начинают появляться первые гули. Бледные, лысые, с вытянутыми мордами, они бегут на четвереньках, вытягивая клыкастые пасти, словно звери, почуявшие добычу. Их хриплое рычание смешивается с утробным шипением, когти рвут землю, оставляя борозды. Несколько сотен. Огромная, голодная орда, несущаяся прямиком к деревне. Но их встречает стена из нежити.

Бой начинается, и сразу же в воздухе раздаются хруст костей и влажные всплески разорванной плоти. Мертвецы бросаются на тварей, сцепившись с ними в смертоносном вихре.

Когти раздирают гнилую плоть, клыки вонзаются в горло, мёртвые пальцы ломают суставы. Гули визжат, их тела корчатся под ударами, но они продолжают рваться вперёд. Я контролирую ментальные потоки, захватываю несколько десятков тварей и перенаправляю их гнев на сородичей. Разрывать. Грызть. Ломать. Они исполняют приказ беспрекословно. Десятки гулей бросаются друг на друга, когти вонзаются в чужие спины, зубы прокусывают хребты, рвут сухожилия. Орда перемалывает саму себя, а моя нежить добивает половину.

Очень скоро от тварей не остаётся ничего, кроме ошмётков, перемешанных с гниющей землёй.

Я окидываю взглядом деревню — ухоженную, прибыльную, стоящую среди тихого леса, где деревья тянутся к небу, а воздух пропитан запахом хвои и земли. И скоро она будет моей. Как и все земли вокруг. Хорошие угодья, пригодные для охоты, заготовок, расширения влияния. Богатое, плодородное место.

Я оборачиваюсь к некроманту и усмехаюсь:

— Хорошо помогать людям, да?

Тот хмыкает, скрещивая руки:

— А что толку-то? Ничего с этого не получили.