И что тогда остается? Подозревать друг друга, то и дело проверяя? Что мы будем делать, если вдруг обнаружим, что в разум вмешались? Правила предписывают убивать сразу.

Стерри прервал мои невеселые размышления:

– Что ж, пойдем учиться писать. Мальчик, уступишь нам кабинет?

Да, учиться нужно. Доберется до нас маг крови или нет, еще посмотрим, а чувствовать себя тупицей, не умеющей ни читать, ни писать, мне уже надоело.

Глава 18

Винсент, уступив мне письменный стол и материализовав дополнительный стул для наставника, из кабинета уходить не стал. Перебрался в кресло в углу, вытащил из воздуха кухонную табуретку, куда сложил пригоршню украшений, моих и своих, и занялся делом.

Я попыталась было приглядеться к потокам силы, но быстро поняла, что толку от моих наблюдений никакого. Да и Стерри, вручив мне лист с нарисованными крокозябрами, быстро заметил, что я занята вовсе не чистописанием, и взмахнул рукой, имитируя подзатыльник. Не коснулся, но намек был более чем прозрачным. Пришлось заполнять прописи, снова чувствуя себя словно в школе.

И все же, разогнув спину, смотреть на сосредоточенное лицо мужа, а то и встречаться с ним взглядом и ловить улыбку было приятно.

Хорошо, что он не ушел из кабинета.

– Ты в самом деле грамотна, – заметил Стерри, наблюдая, как я покрываю лист палочками, крючками и петельками.

Я отложила самописку, сжимая и разжимая ноющие пальцы.

– Почему вы так решили?

На мой взгляд, то что получалось, едва ли можно было отличить от шедевра первоклашки. Может, у этого тела и было все в порядке с мелкой моторикой – всяким там шитьем и вязанием – но с письмом ему никогда иметь дело не доводилось.

– Взяла самописку правильно прежде, чем я показал.

Стараешься не сжимать слишком сильно, хотя и не совсем получается с непривычки. И не спрашиваешь, почему я не объясняю, где какая буква.

– Потому что с большой вероятностью здесь нет букв, – пожала я плечами.

– Одна есть, – Стерри ткнул пальцем в строчку посредине листа, забрал его, положив передо мной следующий. – А вот тут точно буквы. Работай.

Почему профессор начал не со чтения, стало ясно, когда одиночные крокозябры сменились комбинациями. Наиболее распространенные слоги, как пояснил профессор. Я записала, как произносится каждый, начиная подозревать подвох.

И он не заставил себя ждать, когда Стерри велел отложить самописку и извлек из воздуха не то журнал, не то брошюру, предложив попытаться разобрать первые две строчки по слогам.

Каждый слог по отдельности казался понятным. Вместе они складывались в сущую абракадабру. Я зависла, шкурой чувствуя неодобрительный взгляд профессора и любопытный – мужа. Что за ерунда? Только не говорите, что у этого мозга тяжелая форма дислексии5. Наконец до меня дошло.

– Вряд ли получится читать по слогам.