— Хватит меня расхваливать, — строго велела я, оценив работу Роузи, и, широко улыбнувшись от чистого сердца, сказала: — Ты просто сокровище! Мне несказанно повезло, что ты откликнулась на мое объявление!

— Оставьте, мисс. Бриллиант в любой оправе будет блистать. Вываляй его в грязи — и даже тогда он не утратит своей красоты. Так что… моей работы тут разве капля.

— Вот теперь ты скромничаешь не к месту, — фыркнула я, вправляя в уши серьги Ирен и застегивая на запястье застежку браслета с мелкими изумрудами. — Все, Роузи, я побежала. Не забудь, пожалуйста, накормить Эльзу и Роя, проследи, чтобы Гарет посетил баню и поужинал. Я буду… когда буду. Все же надеюсь сегодня завербовать капитана Корна. Если все получится — свершится моя мечта — я стану успешной торговкой.

— Или бесприданницей, которая поползет просить прощения у отца, — скептически поджав губы, проворчала Роузи, так и не поняв моей тяги к своему собственному делу и легкому авантюризму.

— Сплюнь! — строго велела я, повесив на плечо лямку дамской сумки. — И хорошего вечера.

И пока пессимистичная Роузи не ляпнула мне еще чего на дорожку, быстро сбежала по лестнице и вылетела во двор.

— Мисс Вэйт! — воскликнул сын нашего градоправителя. — Я уже боялся, что вы не посетите наш праздник!

Юноша, на пару лет моложе меня, довольно привлекательный, хотя и несколько худощавый и рассеянный, спешил навстречу моей маленькой двуколке. Натура романтичная и немного меланхоличная и, увы, вбившая в голову, что прямо-таки обязана покорить мое трепетное сердце, не спускала с меня горящего взгляда. Девичье сердце трепетать отказывалось, как и покоряться напору молодого человека. Но корыстный разум велел улыбаться и терпеть его общество, пока он не найдет себе другой, более подходящий предмет воздыхания.

Я бросила вожжи появившемуся как раз вовремя слуге и широко улыбнулась.

— Генри, — покачала я головой, легко спрыгнув со своей двуколки, которой предпочитала править исключительно самостоятельно. Моя душа не выносила езды в наемных экипажах и издевательств над несчастными лошадьми, а Гарета было попросту жаль. Он и так считал, что просто обязан все время работать для моего блага. — Как вы могли так обо мне подумать? — протянув своей каурой Буре кубик сахара. — Поосторожней с ней. Она не выносит грубости, — привычно предупредила я слугу, но он терпеливо и невозмутимо выслушал напутствие и увел мою Бурю под уздцы. — Разве можно пропускать такие события? Они не столь часто случаются в нашем маленьком городке, — обратилась я уже к Генри.

Даже если они не просто не по душе, а откровенно пугают. И в груди нарастает самое дурное предчувствие, а под ключицей невыносимо зудит проклятая печать. Но… Иногда просто невозможно отсидеться в сторонке.