Но это уже практически привычное мне состояние.

ГЛАВА 7

— Мисс Вэйтс, вы совсем ничего не едите! — пожурила меня Роузи, вырвав из моих нелегких раздумий.

Я бросила рассеянный взгляд на свой завтрак, состоящий из овсянки и фруктов, и осознала, что не могу проглотить ни ложки.

— Благодарю, Роузи, но у меня что-то совершенно нет аппетита, — отодвинула я тарелку с кашей и налила из заварника чай. — Можешь убрать все это!

— Не ужинали, теперь вот и не завтракаете… вы так сляжете. Вы уже бледны. Не удивлюсь, если болезнь уже подкралась…

— Прекрати наводить жути и займись делами, Роузи, — оборвала я ее, пока она мне не напридумывала чего-нибудь страшного, смертельного и, конечно же, неизлечимого.

Если резковатый тон и задел женщину, то она никак этого не показала. Молча забрала тарелку и вышла вон из столовой.

Я и правда становлюсь нервозной.

Разговор с Твергом породил бесконечное количество догадок, вопросов и сомнений.

О том, что дела капитана Корна не кристальной чистоты, я догадывалась и ранее. Точнее, об этом делились полушепотом и по большому секрету. А как известно, тайна, разделенная на троих — мгновенно становится известна всем.

Отчасти именно слава капитана как рискового настолько, чтобы проворачивать дела прямо под носом у стражей закона, и привела меня к нему. Его бесстрашие и любовь к риску для реализации моих планов были гораздо большим плюсом, нежели проблемы с законом — минусом.

Ровно до вчерашнего вечера.

Мне теперь становилось понятней, к чему просьба капитана.

Тверг здесь не по мою душу, а по душу капитана Корна. А я слишком зациклилась на себе, чтобы предполагать такой простой, казалось бы, ответ.

А наша с ним встреча — просто случайность.

Не самая приятная случайность, что могла со мной случиться за последние годы, но… никто не застрахован от подарков и сюрпризов судьбы. Нужно просто принимать их с умом.

Такие умозаключения, казалось, должны бы меня успокоить. К чему поедом есть себя догадками и беспочвенными подозрениями, если ответ так прост и лежит на поверхности? Правильно, совершенно ни к чему. Но был еще момент, который мне не давал покоя — его последний вопрос. К чему был он?

Вспоминая наш с ним разговор, я замирала, и от того вопроса у меня в груди что-то вздрагивало, обрывалось… даже не от вопроса, а от тона, которым он был задан. Именно этот момент я прокручивала в памяти снова и снова до самого утра, так и не сомкнув глаз. Именно он лишал меня покоя и ставил в тупик.