Волна желания ударила в голову, прошла через сердце и, прокатившись по всему телу, ударила в пах. Ни одна женщина за всю его кобелиную жизнь не вызывала в нем настолько острого, скручивающего желания. Амир обессиленно привалился к спинке кровати и жадно затянулся, а после чуть подрагивающей рукой снова дал затянуться ей.

- Не думал, что ты согласишься на травку, – хмыкнул он, заталкивая рвущиеся из глубин души чувства куда-то вглубь себя.

Соня выдохнула дым:

- На самом деле многие расслабляются именно таким образом.

- И ты?

- Нет, - засмеялась Соня, - но пробовала несколько раз. За компанию. Довольно интересный эффект. Мне понравилось. Но не до такой степени, чтобы этим злоупотреблять. А ты? Покуриваешь?

Амир отрицательно качнул головой:

- Я этим лишь в армии увлекался. Да там все - кто на чем держался. Кто водкой заливал адреналиновый выброс, кто травой, кто сексом… А кто чем покрепче закидывался. Наркоты в то время было – тьма.

- Ты никогда мне об этом не рассказывал, - печально улыбнулась Соня и сама потянулась губами к косяку.

- А что здесь рассказывать? Страшное время. Я попал в последнюю волну. Зацепил краем мясорубку. А люди через такое прошли… - Амир взмахнул рукой, и пепел с самокрутки осыпался прямо на пол.

Соня чуть переместилась, пальцы здоровой руки прошлись по его голому животу вбок и замерли на сморщенной звездочке старого шрама:

- Это оттуда? – тихо спросила она.

Амир сглотнул:

- Да. Было дело…

За двадцать прошедших с того времени лет многое стерлось из памяти. Но тот бой… он, наверное, никогда не забудет, хотя кошмары о нем ему уже довольно долго не снились. Уши наполнил шум артиллерии и коротких пулеметных очередей. В нос ударил запах пыли, чуть прибитой дождем, и укрывшего склоны гор кизильника.

Возвращая его в реальность, Соня сместилась чуть вниз, склонилась над ним и поцеловала давно зарубцевавшуюся рану. А у него дым в легких застрял – не выдохнуть. Его как будто парализовала пронизывающая щемящая нежность. Он пошевелиться не мог и хрипел-хрипел, как загнанное животное, испытав что-то большее, чем он когда либо испытывал, что-то гораздо-гораздо большее… И он пропал. Наверное, окончательно и бесповоротно. В один момент осознав, что все до смешного просто! Это было настолько очевидно, вот же… у самой поверхности, что становилось даже обидно, что он не понял этого раньше. А может, понял, но и самому себе побоялся признаться в том, что полюбил?

Амир вскочил. Подхватил ее осторожно под спину и поцеловал. Нежно. Так невыносимо нежно. Выпуская, наконец, дым навстречу ее несмелым губам… Они целовались, как сумасшедшие. Но это была не страсть. Это было притяжение, которому невозможно было противиться. И он потянулся к ней всеми струнами своей души, без всяких сомнений и колебаний.