Даже отец не обладал подобной мощью! Лишь один человек…

Я касаюсь стекла разноцветного витража и шепчу:

— Тетал.

Мало что помню о сестре, а всё, что мне говорили, — не будь как она. Остерегайся могущества, с которым не справишься. И я боялась.

До сих пор боюсь. Глядя в горящие восторгом и энтузиазмом синие глаза мужа, содрогаюсь от растущего ужаса.

— Зачем ты внушал мне это, отец? — По щеке катится слеза, тает в складках кружев платья. — Я так привыкла не доверять себе. Так привыкла страшиться своего дара, что не могу перестать.

Ваннор обладает невероятной силой. У меня до сих пор замирает сердце, когда вспоминаю битву за нашими стенами. Он один посреди поля поверженных противников, и ледяные стрелы смертоносной магии прокатываются по телам, оставляя серебристый след инея.

Эдхар не боится своей мощи, легко и естественно использует её, не заботясь о последствиях. И лишь с ним я вела себя так же. Не боялась навредить ночью, изливаясь пламенем, превращая мебель в уголь и сея вокруг серебристый пепел своей страсти.

По пальцам прокатывается волна жара, разлетаясь золотистыми искрами, но с кончиков ногтей неожиданно срываются белесые молнии, напоминающие магию ваннора. Я бы отмахнулась, решив, что мне кажется, но стекло вдруг покрывается затейливым морозным рисунком. Цвета витража тухнут, поддаваясь зимним кружевам, в узорах которых я вижу знакомое лицо.

— Эдхар?

Глава 21

Прихожу в себя и, дрожа, с недоумением оглядываюсь. На стенах храма очистительного пламени подрагивают отсветы многочисленных свечей. Стайка молодых жриц в белоснежных одеждах толпится за алтарём, перед которым я стою на коленях. Прижимаю ледяные руки к груди и слышу странный звук.

Это мой плач?

Я с трудом размыкаю пальцы и касаюсь мокрых щёк. Что происходит?

Помню, что коснулась стекла в своих покоях. Мне показалось, что с моих рук сорвалась чужеродная магия — ледяная! А потом померещилось лицо ваннора. Наши взгляды встретились, и я погрузилась во тьму. Казалось, я лечу, но я лишь бежала. Чтобы быстрее оказаться в храме.

Под защитой…

Но от себя не убежишь. Прижимая ладони к губам, я сдерживаю рыдание. Неужели я страдаю по ледяному магу? Что, если наша связь ничуть не ослабла? Тогда и он ощущает моё состояние? Качаю головой, не желая этого. Я готова сделать что угодно, лишь бы ваннор не узнал, как много я о нём думаю.

— Искорка! — ахает влетевшая в храм так стремительно, что взметнулись белые одежды, Сиель. Жрица обнимает меня. — Милая, не плачь. Прошло всего три месяца. Это слишком мало, чтобы поддаваться отчаянию. Ты обязательно получишь благословение небес и великий дар продолжения рода.