— Жестами, а-ха-ха… Хуан… Сергеич жжёт!

Ресторан заполнился успешными чиновниками, высокопоставленными предпринимателями, креативными и просто переделанными жёнами и подругами разных важных людей. Они гармонично встроились в дорогой интерьер и заказывали всякие затейливые штуки.

А наша компашка на фоне этой публики смотрелась, как группа обнищавших и заблудившихся путешественников во времени.

— Все скандалы давно закрылись, — не обращая внимания на эффект от своей шутки, сказал Сергеев и посмотрел мне в глаза.

— Ну, есть же каналы в Телеге, например, ещё какие-то популярные площадки?

— Я же сразу понял, что ты не случайно нарисовался.

Кого заказать хочешь?

Я прищурился.

— Никого.

— Никого? — поднял он брови. — А зачем поставил знак Зорро?

— Заказ подразумевает оплату, — подумав, сказал я. — А я собираю единомышленников. Команду.

— Несостоявшийся курьер и его команда, — задумчиво процедил Сергеев. — А почему нет, в конце концов? У нас увеличенная простата и Альцгеймер на подходе, а у него тестостерон, юношеский приапизм и желание отыметь весь мир. Если сами уже не можем, то почему бы не посмотреть, как это сделает тот, кто может?

— Вы завтра всё забудете по трезвяку? — спросил я.

— Нет, — скривился он и постучал пальцем себе по лбу. — Хотел бы я забыть, хотя бы что-то. Хотя бы самую малость из того, что когда-то сюда попало.

Он налил ещё водки и выпил. Вскоре мы обменялись телефонами и разошлись. Я отдал почти всё, что у меня оставалось после дележа изъятого у Плеваки. Вышли на воздух. Я настоял на том, чтобы сесть за руль, поскольку Кукуша был основательно под мухой. Можно было бросить машину здесь и пройти триста-четыреста метров до дома Кукуши пешком, но он хотел, чтобы тачка ночевала в родном дворе.

— Прикольный он, — сказал дядя Слава на прощание. — Я его вспомнил, кстати, он программу по ящику вёл.

— И не одну, много разных.

— Мальчик жестами показал, что его имя Хуан!

— До завтра, дядя Слава. Матвеич завтра же, да?

— Ага, вроде бы. Позвонит. Чао, племяш. Чёт я убрался с Хуаном твоим…

* * *Я шёл по вечернему городу. Знакомому и незнакомому. За тридцать лет он похорошел, стал чище и добрее. Но бесшабашность и отчаянная удаль того времени исчезли. А может, мы просто постарели…

Я мёрз и ёжился от ветра, но на сердце почему-то было тепло после этой неожиданной встречи.

Неожиданной и удачной. Я ещё не знал как точно, но уже начинал закручивать паутину, которую мы накинем на Никитоса.

У подъезда на скамейке сидела Настя. А ещё бабулька с первого этажа и дядя Лёня Соломка.

— Привет честной компании, — поздоровался я. — Вам не холодно сидеть?

— Так здесь ветра нет, ветра, — объяснил Лёня. — Мы же в закутке здесь. А так-то тепло, тепло. Сидим вот, с невестой твоей, невестой. Разговоры разговариваем.