Вероятно, это был тот самый Раждайкин, о котором говорил Романов.

Майор был невысок и коренаст. Коротко стриженные волосы непослушно топорщились. Лицо он имел круглое, смуглое с чуть раскосыми глазами. Верхнюю губу украшали небольшие жидкие усики. На нём были брюки и расстёгнутая на три пуговицы серая рубашка с закатанными рукавами. Это делало его похожим на заплечных дел мастера. Таких любили показывать в кино про гестапо.

— Привезли, — доложил Усы.

Майор презрительно глянул на меня и сделал короткий и по-японски резкий знак подойти. Я пожал плечами и подошёл.

— Встань рядом, — скомандовал он и обратился к человеку на стуле. — Знаешь его?

Во рту у меня моментально пересохло. Передо мной сидел вьетнамец Харитон и внимательно меня разглядывал.

10. Знак Зорро

Удивительное дело — головой с балкона вниз,

Что б душа при этом пела, ноги к небу поднялись,

Что б торжественно и смело закружился листопад…

А кому какое дело

Куда брызги полетят…

Почему-то в голову пришла именно эта песня Леонида Сергеева. Ну, как песня… Не песня, песенка… Но про листопад, закружившийся торжественно и смело — это было в точку.

Признаюсь, встреча была неожиданной, и в голове у меня действительно малость закружилось.

Увидеть здесь Харитона я точно не ожидал. Быстро работали ребята. Быстро и довольно эффективно.

Майор ждал ответа и переводил внимательный взгляд с Харитона на меня и обратно. Вьетнамец хранил непроницаемое лицо. Я тоже. Старался. Не было бы здесь этого Раждайкина, я бы с ним потолковал. По душам. Доверительно. А так… Разве ж при постороннем может откровенный и искренний разговор получиться? Нет, театр один. Маскарад.

Выглядел Харитон не фонтан, кстати.

Похоже в этом месте гуманизм, как понятие, был подвергнут глубокой ревизии, и майор прощупывал, как далеко можно зайти по пути этого отрицания.

Наглядевшись, вьетнамец отвернулся.

— Нет, — пожал он плечами.

Ни одним движением не выдал он истинных чувств, бурливших внутри. Я не сомневался, во всех бедах, обрушившихся на него и его бизнес он обвинял исключительно меня. Его можно было понять, ведь человек в одночасье потерял всё. Вернее, не знаю, всё или нет, но мне очень хотелось, чтобы это было именно так.

— Внимательно смотри, — процедил майор, но Харитон не пошевелился.

Тогда он подпрыгнул и ногой врубил вьетконговцу в грудину. Тот, естественно, отлетел вместе со стулом, упал, ударился затылком. Но не произнёс ни звука.

— Ты тоже внимательно смотри, — повернулся ко мне дознаватель. — Видел его когда-нибудь?

— Нет, — помотал я головой. — Я бы точно запомнил. Взгляд у него тяжёлый.

— Хорошо посмотрел? — зловеще спросил Раждайкин.

— Хорошо, — пожал я плечами. — Там и одного взгляда бы хватило. Не видел я его.