Всё масло, в котором он катался, обихаживая модельера, вмиг впиталось, и стал он сухим и шершавым."

"— Витя, такое чувство, что ты не рад.

— Не рад, — с затаённой обидой подтвердил он мою догадку и, толкнув меня в грудь, вырвался на свободу.

Девочки в неглиже с интересом за нами наблюдали. Не все, разумеется, а только те, кто стоял рядом.

— Вообще ко мне близко не подходи, ты понял? Скажи спасибо, что я на тебя с твоим дружком заявление не написал.

— Заявление? — удивился я и обернулся в поисках поддержки, мол глядите, люди добрые, на меня заявление! Это что ж такое делается-то?

— Заявление твоё, знаешь как правильно называть? Явка с повинной.

И, в принципе, стоит об этом подумать. Потому что если ты осуществишь свой план на ближайшие публикации, то заявление напишу я и Елена Владимировна. Знаешь такую девушку?

— Что ты сказал⁈ — вспыхнул он.

— Заявление в ЗАГС? — захохотала Алиса.

— Не сразу, — улыбнулся я, оценив её чувство юмора.

Витя же от этой шутки и от моего ответа аж на месте подскочил. Будто на ежа сел.

— Ты думаешь, своими угрозами добьёшься хоть чего-нибудь⁈ — повысил он голос и к удивлению окружающих перескочил на ломкий фальцет.

— Я не угрожаю, — улыбнулся я. — Что ты, Витя! Я смиренно прошу не делать того, что ты задумал и за что даже получил оплату. Получил? Ну, скажи, получил? За дорого хоть продал девушку свою?

— Ты под наркотой что ли? — взвизгнул Петрушка.

— Нет, конечно, я же спортсмен и, в отличие от тебя дурь вообще не употребляю.

— Оно и видно!

— А тебя вот при всех хочу предупредить, если ты свои наркоманские штуки не бросишь, придётся стукануть в органы. Пускай они тобой займутся.

— Ты что несёшь! — начал терять он контроль над гневом.

— Да ладно, не надо, — с понимающим видом усмехнулся я. — У всех свои слабости.

— Что⁈

У него глаза на лоб полезли.

— Да, перестань, пожалуйста. Все ведь всё понимают. Спалился, так хотя бы помолчи просто, не позорься. Испанский стыд, Витя.

— Кринж, — подсказала Алиса.

— Вот именно, — кивнул я. — Кринж, Витя.

Ему бы промолчать, взять свой зад и нести в зрительный зал, но его понесло по волнам злости, праведного гнева и желания поставить обидчика на место. Как, собственно, я и ожидал. Ладно бы его полоскал кто-то из сильных мира сего.

А то ведь какой-то второгодник, чучело-мяучело.

— Ты чё несёшь⁈ — загорелся он. — Ты чё мелешь? Ты хочешь чтобы я сейчас полицию вызвал?

— Думаю, надо сразу в Росгвардию звонить, — усмехнулся я. — Звони. А я пока в наркоконтроль позвоню. У тебя явно наркотическое опьянение, брателло. Как там, у вас торчков это называется? Раскумарился или как? Я терминологией не владею.

Наступила тишина. Те, кто стоял вокруг нас, притихли — слишком уж странными и вроде бы беспочвенными выглядели мои обвинения.