А как она смотрела дембельский альбом!

Иногда Ира вдруг замолкала и отворачивалась. В эти минуты Петров страдал. Казалось, его бросили. Может даже, Ира полюбила другого в недрах отдела с джинсами. И её колени будут сиять теперь другому. Потом так же неожиданно Ира оттаивала, и счастье возвращалось. По ночам Петров мысленно объяснял жене:

– Понимаешь, детка, так случилось. Никто не виноват.

Он готовился взять Иру за пальцы. Он раскладывал её рубашку на диване и немножко тренировался, тёрся щекой в область предполагаемой души. Петров представлял, как она ответит, даже улыбнётся – «ну наконец-то ты решился, глупыш!»

В день примерно пятый времени сомневаться не осталось. Петров решительно вошёл на кухню, сел перед Ирой на корточки и сказал: «Послушай, Ира»… Она опять забралась на стул с ногами, глаза её блестели, щёки румянились. Кажется, девушка догадывалась о планах Петрова. Он взял её за лодыжку, очень непринуждённо. Она не двинулась. Петров собирался сказать главные слова, но мозг генерировал только мычание. Намычавшись всласть, Петров ткнулся губами куда-то в центр Иры. Зачем-то она подождала три секунды. За это время Петров успел сойти с ума от счастья. Вдруг Ира поднялась как волна и влепила две затрещины, не требующих пояснений. И ушла в гостевую спальню, и там заперлась. Но жене ничего не сказала.

Следующие два дня Петров много работал, в том числе по ночам. В воскресенье женщины потащили его на вокзал, носить чемоданы. Пока они прощались на перроне, Петров занёс багаж в вагон, всё сложил в купе. Хотел украсть трусы на память, но не решился. Выходя, столкнулся с Ирой у титана с кипятком. Это самое узкое место в вагоне. Они улыбнулись друг другу как ни в чём не бывало. Почти разошлись. Вдруг Ира схватила Петрова за уши и поцеловала так, что языком достала до гипоталамуса. Постучала по лбу и сказала: «Думай в следующий раз». И уехала. И всё.

После её отъезда сердце Петрова оказалось разбито. Психотерапевтических возможностей холодильника явно не хватало для лечения невроза. Петров припадал к нему каждые два часа, растолстел, а депрессия не отступала. И тогда Петров решил пойти в гей-клуб. Развеяться. Нигде в мире развлечения не сконцентрированы так плотно. Тут и стендап, и кабаре, показ мод и настоящие бои без правил, с визгом, с царапаньем и удушением колготками – всё в одном помещении. Так думал Петров, выбирая штаны попрочнее."

"Для безопасности Петров позвал с собой гетеросексуального друга, которого не жалко было бы бросить в минуту опасности. Звали этого человека Сидоров. Вот пришли они, Петров и Сидоров, заплатили за вход, сели спинами к стене. И ничего. Бармен стойку трёт, в дверях охранник дремлет, музыка, огоньки.