Все парни, переодетые в разные костюмы, хотели обратить на себя ее внимание, звали танцевать. А кто она, никто не знал.

– Неужели? – ахнула Эмма.

– Когда на следующий день те же посетители собрались в таверне, то только и разговоров было о прошедшем карнавале и о красавице. Каково же было всеобщее удивление, когда обед им подала та самая прекрасная незнакомка.

– Вот бы мне так!..

Я даже не поняла, кто это сказал: Эмма или Клодина. А может, и обе сразу.

– Почему нет? – хмыкнула Марион. – В замке как раз скоро состоится маскарад.

– Да как же это? – ахнула Эмма.

– Так ведь платье нужно, маска… – добавила Клодина.

– И билет, наверное, нужен? Или проход открыт для всех? – усомнилась я.

– Ну, положим, билеты я смогу достать… – сощурилась Марион.

– Это же нереально, – вздохнула, почти всхлипнула Эмма.

– Бал в Черном замке – это же мечта! – восторженно прошептала Клодина.

Я оглядела всех четырех решительным взглядом, моему пьяному мозгу хотелось возмутиться любому невозможно.

– Четыре платья, четыре маски, макияж, прически, обувь, билеты, транспорт… Да, это действительно сложно. Я бы одна не решилась…

Я со значением взглянула на Марион.

У Эммы задрожала нижняя губа, будто она готова была расплакаться.

– Но ты не одна, – поняла мой намек Марион. – Нас ведь четверо.

– А вчетвером мы, наверное, что-то сможем? – спросила я с намеком.

– Я могу достать билеты, – напомнила Марион.

– А я могу попытаться добыть платья, – неожиданно встряла Клодина. Мы все уставились на нее удивленно. – Моя тетушка работает швеей, у нее собственная мастерская. Есть там и готовые образцы, чтобы было что показать клиенткам, но их никто не желает покупать и не хочет надевать, всем хочется что-то свое придумать.

Если вернуть потом все в целости и сохранности…

В тот вечер мы сделали пирожные и украсили их, как когда-то торт для лорда Керуша: каждое прекрасным леденцовым цветком. Оказывается, в этом мире он был таким же символом чувств, как и сердце, даже более желанным – как недостижимый идеал вечной любви. И, кажется, каждая девушка, получив свое пирожное с прекрасным золотым лотосом, загадала желание, чтобы ее чувства обрели взаимность.

Конечно, на нашем пути вставало множество препятствий, но нас было четверо, и мы активно принялись за их решение.

Началось все с того, что, протрезвев наутро, девушки были шокированы мыслью, что я, вообще-то, тоже хочу на карнавал. Как так? Ведьма же!.. И платье цветное ведьме не положено, и волосы нельзя показывать, и вообще… Но я заявила, что это только традиции, и мне на них плевать; и вообще, на балу никто не узнает, что я ведьма, поэтому не будет подбирать мои волосы и пытаться проклясть – или из-за чего там еще ведьмы их прячут.

Слава всем богам, Марион за меня заступилась.