– Окно моей спальни выходит на эту сторону, поэтому я встал посмотреть, с кем это она полуночничает. Увидел, что с вами, потом открылась входная дверь, ее из окна не видно, если не высовываться, а потом что-то пролетело, раздался удар, вскрик, разумеется, я помчался проверять. Думал, что-то с Тайкой.

– Хорошо хоть штаны надел, – сообщила его дочь. – Правда, не застегнул.

Он охнул и схватился за распахнутый зиппер. Даже в темноте Глафира увидела, как краска стремительно заливает его крепкую шею, и злорадно хихикнула. Почему-то он ее не раздражал, нет, а цеплял за живое.

Это было странно, потому что большинство людей оставляли ее равнодушной. Не было ей до них никакого дела.

– Простите. Было не до политеса.

– То есть вы точно никого не видели? И не слышали? Ваша комната находится как раз под тем местом, откуда упал шар.

– Есть еще мансарда, а над ней чердак, – Ермолаев пожал плечами.

Они у него были крепкие и рельефные. Видимо, этот человек немало времени проводил в спортзале. Глафира прикинула, сколько ему может быть лет, получалось сорок пять. Ненамного моложе Валеры, а фигура, несомненно, лучше.

Тьфу ты, черт, и куда ее, спрашивается, понесло.

– Я никого не видел, ничего подозрительного не слышал, и в то, что кто-то сбросил эту штуковину специально, не верю. Эти старые особняки, даже отреставрированные, являются абсолютным злом. Гораздо правильнее сносить их к чертовой бабушке и строить что-то новое и современное.

– Могу я поинтересоваться, почему вы не спите? – в открытом проеме двери, кутаясь в шаль, стояла Наталья. Глафира тут же вздрогнула. – Вернее, почему не спите вы, меня совершенно не интересует, но вы гомоните на всю округу, не давая спать другим.

– О, простите, пожалуйста. Мы не думали, что кому-то мешаем, – тут же сказала воспитанная Таисия.

– Мы не спим и разговариваем, потому что эта дама только что избежала несчастного случая, чудом не покалечившись, – сердито отрезал Ермолаев. – С крыши дома вашей тетушки свалилась плохо закрепленная металлическая конструкция. Сочувствую, если это вас разбудило, но ночь могла стать бессонной по более трагической причине.

Наталья перевела холодный взгляд с Ермолаева на Глафиру. Та дорого бы дала, чтобы узнать, о чем сейчас думает Валерина жена, но по ее непроницаемому лицу было невозможно ничего прочитать.

Тем более в темноте.

– Раз ничего не произошло, я все-таки пойду спать, – сказала она. – Постарайтесь говорить тише. Ночи теплые, у всех окна открыты.

Словно в подтверждение ее слов из окна одной из спален первого этажа высунулась Елка Резанова.

– Эй, что-то случилось?

Она перелезла через подоконник и, как была, в пижамке, спрыгнула прямо в разбитую под окном клумбу.

– Случилось.