На последнем онлайн-аукционе за нее планировали получить два миллиона долларов, но конечная цена составила три с половиной миллиона. И вот тут-то мы и приблизились вплотную к чуду, которое ты сейчас держишь в руках. Это скрипка Страдивари «Хаммер», созданная в 1770 году и получившая свое имя в честь шведского ювелира и коллекционера Кристиана Хаммера, который владел ею в девятнадцатом веке. Конечно, как и положено инструменту с такой историей, скрипка сменила множество владельцев и в течение двенадцати лет использовалась известным японским скрипачом Киоко Такезавой, а в 2006 году ушла с молотка на аукционе «Кристи» за три с половиной миллиона долларов.

Глафира с опаской посмотрела на скрипку. Три с половиной миллиона долларов? В бане, стоящей на берегу озера в деревенской глуши?

– Откуда у Инессы Леонардовны может взяться Страдивари? – спросила она внезапно охрипшим голосом. Получилось практически шепотом. – Тася, а ты уверена, что не ошиблась? Может, это просто копия? Подделка?

– Я никогда не ошибаюсь, – твердо сказала Тася. – И никогда не делаю заявлений, в точности которых не уверена.

Глаша, это моя работа, понимаешь? Я совершенно убеждена, что это именно «Хаммер». Я проработала этот вопрос. Естественно, что мне не терпелось попробовать на ней сыграть, но, пока я проводила свои изыскания, все в доме легли спать. Если бы невесть откуда снова зазвучала скрипка, то кого-нибудь бы удар хватил, так что я ретировалась сюда. Мой папа ходил перед сном в баню, так что я знала, что дверь открыта.

– Может быть, тот, кто исполнял «Реквием по мечте», пока мы ужинали, тоже играл на этой самой скрипке?

– Не думаю.

Она совсем по-другому звучит. Там все-таки была запись. А здесь звук совершенно уникальный. Я никогда такого не встречала. Вот, послушай."

"Она забрала у Глафиры скрипку, приложила ее к подбородку, вскинула голову, особенным, ни на что не похожим, очень женственным жестом подняла руку со смычком. По комнате полился звук, от которого по спине у Глафиры побежали мурашки. Таисия была права, никогда до этого она не слышала ничего подобного. Звуки музыки накрывали с головой, как мягкое, легкое, невесомое одеяло, ласкающее кожу.

Возможно, Таисии Ермолаевой не хватало мастерства, она не была знаменитым скрипачом, которому рукоплещут огромные концертные залы, но волшебная скрипка все делала за нее. Вместо нее.

Глафира слушала, затаив дыхание. Таисия перестала играть, опустила скрипку, посмотрела на нее яркими, подозрительно блестящими глазами, в которых, кажется, стояли слезы.

– Понимаешь разницу, да?

– Понимаю, – кивнула Глафира. – Это действительно какое-то волшебство.