Убрав ноутбук на стол и поставив его заряжаться, чтобы утром не быть застигнутой врасплох перед самым началом работы, она снова распахнула окно, впустив в комнату прохладный ночной воздух, прислушалась, чтобы убедиться, что поместье погрузилось в ночную тишину, выглянула наружу, неизвестно зачем. Лужайка перед домом была совершенно пустынна, так же как и дорожки, ведущие к парковке, хозяйскому флигелю и озеру. Похоже, все уже спали.

Ей показалось или она действительно слышала звуки скрипки? Смутно знакомая, очень красивая мелодия раздавалась со стороны озера.

Сон, который Глафира только что сладостно предвкушала, как рукой сняло. Сунув ноги в мягкие кожаные балетки, она вышла в коридор, спустилась по лестнице и очутилась на улице, не очень понимая, зачем это делает.

Во время ужина кто-то заиграл на скрипке, перепугав Инессу Леонардовну. И сейчас тоже кто-то играл, возможно, пугая хозяйку едва слышной мелодией. Если это и была шутка, то весьма дурная. Резанова, с которой она была едва знакома, успела понравиться Глафире, и сейчас ей хотелось защитить пожилую женщину от какого-то неведомого зла, которое, казалось, было разлито в ночном воздухе.

Или ей это только казалось благодаря богатой писательской фантазии?

Несмотря на необычное для августа тепло днем, ночи стояли уже прохладные, вполне себе августовские. Глафира поежилась, потому что сразу продрогла в легком трикотаже спортивного костюма. Чем ближе она подходила к озеру, тем громче была слышна музыка, хотя неведомый музыкант и играл явно вполсилы.

На причале, освещаемом одиноким фонарем, впрочем, никого не было.

Глафира пошла дальше, к стоящей чуть в стороне, но тоже над озером бане, построенной так, чтобы можно было из парилки быстро нырнуть в прохладную воду. Она поежилась, потому что сама баню не любила. С ее низким давлением в бане ей быстро становилось плохо, а уж о том, чтобы распаренной сигануть в холодное озеро, и речи быть не могло. Сегодня баню точно топили, потому что Глафира еще перед ужином видела поднимающийся из печной трубы дым, но кто именно туда ходил, ей было неведомо.

Странно, но окна на первом этаже двухэтажного строения, сделанного, как и все в усадьбе, на совесть, светились, словно, несмотря на поздний час, кто-то продолжал «водные процедуры».

Заходить внутрь Глафира не собиралась, еще не хватало смущать людей. Они обычно в бане голые. Вот только звук скрипки слышался оттуда, из бани, и закрытая дверь делала его еле слышным, не давая разноситься в ночном воздухе и стелиться над застывшим озером. Не может же голый человек играть на скрипке! Так подумала Глафира и рванула дверь.