Благодаря яркой луне она и увидела того, кто явно стремился остаться незамеченным. А вот ее, к счастью, было не видно.

Тень упала на ступеньки крыльца, и Светлана подняла голову.

– Вы?

Человек, стоящий в проеме, усмехнулся.

– Я вижу, вы ждали кого-то другого?

– Признаться, да.

На улице упала стена дождя. Беседка тут же стала казаться отрезанной от окружающего мира, не видно было ничего, что творится в трех шагах. Мужчина шагнул внутрь, то ли чтобы не промокнуть, то ли потому, что ему что-то было от Светланы нужно. Почему-то именно в этот момент она почувствовала, что продрогла, и зябко передернула плечами.

– Я бы хотела остаться одна.

Мужчина покачал головой.

– Не получится. Вон дождь-то какой. Не оставите же вы меня без крыши над головой в прямом смысле этого слова. Или оставите? Вам ведь не впервой.

Что-то в его тоне заставило Светлану напрячься. Какое-то смутное воспоминание коснулось сознания, но не успело оформиться ни во что конкретное, из пелены дождя материализовалась фигура, оказавшаяся писательницей Северцевой. Писательнице Светлана обрадовалась, в отличие от своего визави. Лицо того исказила гримаса.

– Промокли? – доброжелательно обратилась Светлана к Глафире. – С озера идете?

– Нет, из флигеля Инессы Леонардовны. Мы с Павлом и Марианной попытались найти рукопись Цветаевой.

– И что, она пропала? – живо поинтересовалась Светлана.

– В том-то и дело, что нет. Лежала в специальной папке в шкафу в кабинете. Злоумышленник ее не забрал. То ли не знал о ее существовании, то ли не понял истинную ценность, то ли, наоборот, полностью в курсе, что ее цена несопоставима со стоимостью «Хаммера» и ружья.

– А сколько она стоит? – спросила Светлана. – Я никогда этим не интересовалась, хотя, разумеется, помню, что отец сделал Инессе такой подарок. Но не рассматривала, мне это было неинтересно.

– Что вы, как это может быть неинтересно, – искренне изумилась Глафира. – Рукопись озаглавлена «Дон Жуан – Кармен», и в ней от руки записаны четыре стихотворения из этого цикла: «Ровно полночь…», «После стольких роз, городов и тостов…», «И разжигая во встречном взоре…», «И падает шелковый пояс». Листок не очень хорошо сохранился, по сгибам надорван, кое-где поля разрушились, а в середине листок даже подклеен скотчем. Но все-таки эта рукопись с автографом совершенно точно обладает коллекционной ценностью музейного уровня. Мы с Павлом посмотрели в интернете. Пожалуй, на аукционе Литфонда за нее можно выручить от четырех до пяти миллионов рублей."

"– Да, дешевле скрипки Страдивари, – уныло проговорила Светлана.

В ее нынешней ситуации четыре-пять миллионов могли существенно ее выручить.