– Я записываю, – мрачно сказал следователь.

Глафира вдруг подумала, что своими вопросами Ермолаев здорово отвлекает от него внимание, и этот здоровый и немногословный мужик умело пользуется этим прикрытием, чтобы получать необходимую информацию и делать выводы.

– Мы закончили, – в гостиную вошел высокий, довольно красивый мужчина. Глафира запомнила, что представился он Дмитрием Вороновым. – Михаил Евгеньевич, вы едете или остаетесь?

– Сейчас с молодыми людьми из соседней деревни переговорю, показания запишу и поеду. Для первого раза информации и так вполне достаточно. Убедительная просьба: никому территорию не покидать до моего особого распоряжения. Завтра я снова сюда приеду, чтобы задать вам всем дополнительные вопросы, которые к тому моменту у меня обязательно возникнут. Вот мой телефон, если кто-то вдруг вспомнит нечто важное, звоните. Ну, и в случае непредвиденных событий звоните тоже.

– Каких событий? – спросил Павел Резанов.

– Любых. Вдруг найдется скрипка Страдивари.

– Главное, чтобы не нашлось пропавшее ружье, – мрачно заметил Ермолаев. – Не нашлось и не выстрелило. Как мы знаем, висящее на стене ружье всегда стреляет.

– Типун вам на язык, – пожелал ему следователь.

И тут Глафира вспомнила, где его видела. Он был мужем ее портнихи, точнее, владелицы ателье, в котором она иногда шила себе на заказ одежду. Портниху звали Снежана Машковская, по мужу она стала именно Зимина, и однажды, забежав в ателье на примерку, Глафира встретила его там – высокого, лохматого, неповоротливого, как медведь-шатун, но почему-то составляющего с хрупкой Снежаной на удивление гармоничную пару.

Она знала, что познакомились Зимины при какой-то детективной и очень романтичной истории[1], и немного завидовала Снежане, которая, как и она сама, довольно долго была не замужем, но все-таки сумела встретить свое счастье и теперь воспитывала чудесную дочку. Впрочем, к детективу, в котором оказалась сама Глафира, это вряд ли имело отношение.

СветланаИнессы не было в живых. Светлана даже не ожидала, что этот факт будет настолько греть ее душу. Она много лет не вспоминала тот первый шок, который испытала, узнав о том, что родители разводятся. Светлана вообще была уверена, что он прошел бесследно, растаял благодаря безусловной любви отца и стараниям Инессы поддерживать с дочерью мужа хорошие отношения.

Много лет она не испытывала к Инессе Резановой негативных чувств, и вот сейчас, после ее скоропостижной смерти, оказалось, что чувства эти никуда не делись, они просто прятались, как клокочущая под твердой земной корой вулканическая магма, чтобы в нужный момент вырваться наружу раскаленной лавой, сжигающей на своем пути все живое.