А вы откуда к нам?

- Да просто на прогулке были, в табор заезжали, - сказал второй молодой человек, и я вспомнила, что его зовут Андрей. – Если мы не вовремя, то…

- Нет, нет! Все в порядке! – воскликнула я, решив, что не стоит воспринимать в штыки всех подряд. Тем более, что от этих баринов можно было узнать много чего интересного. – На чай останетесь?

- Это было бы кстати, – Петр смотрел на меня открытым, чистым взглядом, который так отличался от взгляда Александра Потоцкого. – В горле от жары пересохло.

- Петр Дмитриевич, нужно говорить: «Мы испытываем жажду», - шутливо произнес Андрей.

– Иначе барышни Засецкие подумают, что мы дурно воспитаны.

- Бог с вами, - подруга указала на парадный вход. – Прошу вас.

Я заметила, что молодые люди изо всех сил стараются не прикрывать носы и испытывала жгучий стыд. Все-таки это было не очень этично и касалось нас напрямую. Не хотелось, чтобы у них возникли какие-то ассоциации по этому поводу.

Мы вошли в дом, и тут же в передней появилась Аглая Игнатьевна. Она так радостно улыбалась, что можно было подумать, будто к ней горячо любимые родственники нагрянули.

- Добрый день, ваша светлость! Ваша милость! Как хорошо, что вы решили навестить барышень! Прошу вас, пожалуйте в гостиную!

- Здравствуйте, Аглая Игнатьевна, - вежливо поздоровался Андрей.

– Как ваше здоровье?

Нянюшка расцвела, будто маков цвет. Ей очень нравилось внимание баринов.

- Благодарствую, Андрей Павлович, бегаю еще! – смущенно ответила Аглая Игнатьевна. – Мне болеть нельзя, кто же тогда за барышнями присмотрит?

- Это правда, - улыбнулся Петр, поглядывая на нас. – Вся надежда только на вас.

Мы прошли в гостиную, и я отметила, что Грыгоровыча в ней уже не было.

Нет, это конечно правильно. Управляющему с местным дворянством сидеть за одним столом не пристало, но меня больше заботило, куда его понесло. Что, если в кабинет? Этого я допустить не могла.

- А где наш гость? – шепнула я Аглае Игнатьевне. – Куда это он подевался?

- Так голова у него разболелась, - ответила она, не переставая улыбаться «барычам». – Пошел отлежаться в комнату, какую еще при жизни вашего батюшки занимал.

Отлежаться он пошел… Знаем мы таких умников.

- Прошу прощения, я на минуту отлучусь, - сказала я, улыбаясь гостям. – Нянюшка, поторопи с чаем.

Таня внимательно посмотрела на меня, но я была уверена, что она догадывается о причинах моего ухода. Аглая Игнатьевна закивала и помчалась на кухню.

Я вышла следом, прошла на черный двор и, поискав глазами Степана, окликнула его.

А ветер становился все сильнее, разнося запах по всей усадьбе. Он шумел в кронах деревьев, трепал подол платья и по всем признакам грозил превратиться в настоящую бурю.

- Мужики уже засыпают нужник, - сказал он, подойдя ближе. – Не волнуйтесь, барышня.

- Я не о том.