Весь мой с потрохами. Любимый альфа-каблук.

— Как тебе, оказывается, идет красный цвет, — поправляю воротник его поло, когда мы садимся в машину. — Такой пусечка. Хочется тебя потискать.

Кирилл сводит брови к переносице и играет челюстью. Мне нравится его дразнить. Часто я делаю это специально, чтобы дать ему возможность утвердиться в сатанинском статусе и низвергнуть на меня кару. То есть, сексуально наказать.

— Можно, кстати, заехать купить маме цветы. Ну и Нике с Любой заодно.

Лицо Кирилла становится растерянным, и он, поморгав, просит Вадима остановиться возле ближайшего цветочного. Что же поделать, если он мне неопытным достался. Приходится самой подсказывать. К счастью, Люци быстро учится.

Вооружившись тремя букетами, выбранными под моим чутким руководством, мы возвращаемся в машину. Мама с папой прилетели в Москву около часа назад, и на один день планируют остановиться в дедовском доме, куда мы сейчас и направляемся. Я счастлива, что наконец увижу родителей, и одновременно волнуюсь. В маминой поддержке я уверена, а вот за папу переживаю. Очень хочется, чтобы он оценил мой выбор.

— Никак наш мамонт не расстанется с барскими замашками, — ворчит дед с крыльца. — Кучера своего на один день не мог отпустить? Сидит в машине, мух ловит, пока барин трапезничать изволит.

— Как вы своего отпустили? — насмешливо произносит Кирилл, кивая на дедовский гелендваген со спящим в нем Михаилом. — Он там, кстати, живой еще? Не проверяли?

— Поговори мне тут, — дед пожимает ему руку и смотрит на меня. — Ну, что, Саня? Не обижает тебя мамонт? А то папаша твой дюже волнуется, как бы в Москве тебя, сиротку, русские звери со свету не сжили. Не верит, что у Игоря Жданова под контролем все. Забыл, видно, кто жопку твою обосранную десять лет в раковине мыл.

Эта байка про мой грязный зад начинает походить на фетиш.

— Разумеется, никто меня не обижает, — фыркаю я и для достоверности прижимаюсь к Кириллу. — У нас полная идиллия.

— Вот и я ему говорю, что за тебя, лису, не хер волноваться. Вон какого модника с клумбой в руках на смотрины привела.

— Может быть, уже в дом пойдем? — шиплю я. Весь план по приручению мне запарывает.

В гостиной по обыкновению царит гвалт: Макс, Ника и племянники, разумеется, тоже присутствуют на ужине.

— Мам! — взвизгиваю от переполняющих чувств и с разбегу на нее напрыгиваю. — Я скучала.

Мама смеется, гладит мою поясницу, называет меня любимым «Санька». Надышавшись ее запахом, я отлипаю и иду к папе. В носу пронзительно колет. Последние две недели мы переписывались каждый день, и вот наконец, он здесь.

— Пока причин тащить твоего Кирилла во двор не вижу, — смеется папа мне на ухо. — Выглядишь хорошо.

— Ты хотел сказать, что я выгляжу прекрасно, — шепотом подсказываю я. — Я очень счастлива с ним, пап.